И Ричард подчиняется зову долга сына Йорков.

– Я пойду с тобой.

Ричард так и не рассказал мне в подробностях, что именно произошло между тремя братьями за закрытой дверью, когда Эдуард обвинил Джорджа в том, что тот взял правосудие в свои руки, давя на судей, выдумывая обвинения и казня двоих невинных людей, а Джордж отплатил ему той же монетой, обвинив Елизавету Вудвилл в том, что она послала убийц к Изабелле и ее новорожденному ребенку. Мне было только сказано, что трещина между братьями приняла размеры пропасти, и что его собственная вера и верность одному из братьев находится на грани исчезновения из-за любви ко второму брату, и что он боится, что эта история разрушит нас всех.

– Мы можем вернуться домой, в Миддлем? – спрашиваю я.

– Мы поедем на ужин во дворец, – мрачно отвечает он. – Нам придется это сделать. Эдуард должен видеть, что я на его стороне, и мы не должны показывать королеве, что боимся ее.

У меня задрожали руки, и я сцепила их за спиной, чтобы этого не было видно.

– Пожалуйста…

– Мы должны.

Королева выходит к ужину бледная, закусив губы. Взгляды, которые она бросала на Джорджа, способны были убивать. Он же, приветствуя ее, низко поклонился с некоторой иронией, делая из знака уважения комическое представление. Королева села так, чтобы не смотреть в сторону Джорджа, и весь вечер разговаривала с королем, словно стараясь не дать ему посмотреть в сторону брата. Она прижималась к нему, сидела рядом, когда мы смотрели вечернее представление, никого не подпуская близко к нему, словно пыталась оградить от Джорджа, который стоял, облокотившись о стену и глядя на нее так, словно мечтал отдать и ее под суд.

Двор гудел, смакуя скандал и немыслимость выдвинутых обвинений. Энтони Вудвилл везде ходил с большими пальцами, заправленными под портупею и такой пружинящей походкой, словно был готов в любую секунду броситься на защиту чести своей сестры. Над Джорджем больше никто не смеялся, даже никогда ничего не воспринимавшие всерьез члены семейства Риверс.

Дело приняло серьезный оборот: все ждали, что предпримет король и позволит ли он ведьме-убийце сохранить за собой свое место и управлять его поступками.

Замок Бейнардс, Лондон

Май, 1477 год

– Я не боюсь, – говорит мне Джордж. Мы сидим возле камина в моих комнатах в замке Бейнардс. По окнам стучит не вовремя начавшийся дождь, а небеса кажутся тяжелыми и мутно-серыми. Мы склонились голова к голове, но не из желания согреться, а объединенные общим страхом. Ричард сейчас при дворе, ведет переговоры со старшим братом, пытаясь их примирить, уравновесить ядовитые слова и понуждения, исходящие от королевы. Сложнее всего что-то противопоставить нескончаемому потоку сплетен, исходящих из Эрбера, где весь дом Джорджа только и говорит, что о бастарде, цепляющемся за трон, о короле, очарованном ведьмой, и о злодейке отравительнице, ставшей членом королевской семьи. Ричард убежден, что братьев можно примирить. Он верит, что дом Йорков способен пройти сквозь все испытания с честью, несмотря на бесчинства, учиняемые семейством Риверсов, несмотря на то что их королева сеет смерть.