Чтобы подойти к Бухаресту, нужно переправиться через Прут. Этому мешают два препятствия: стоящий передо мной неприятель, которого сперва нужно разбить, и к тому же удаленность графа Салтыкова, корпус которого должен прикрывать тыл моей армии и сопровождать меня слева для безопасности обозов. Хотинский гарнизон со всем следующим за ним караваном уже прибыл к месту, обозначенному в капитуляции, а граф Салтыков, невзирая на полученные им на сей счет приказы, все еще не разъединился с войсками принца Кобургского.
Что до казаков, которых Вы, любезный принц, упоминаете, то я до сей поры напрасно их дожидаюсь. Я тем более возрадуюсь, узнав об их прибытии, что они окажут мне великую помощь и будут во многих отношениях необходимы.
Соглашусь, что мое появление в Валахии могло бы расстроить замыслы великого визиря против Баната.
Между тем не вызывает сомнения, что не от меня зависело исполнить сей план ранее в соответствии с моими желаниями; не менее очевидно, что последствия его были бы сегодня чересчур запоздалыми. Предположим даже, что принц Кобургский смог бы достать мне провизии для 30 000 человек и фуража для 12 000 лошадей и что все удалось бы по нашим чаяниям, но и тогда мы смогли бы добраться до Бухареста лишь в ту пору, когда и самой воинственно настроенной армии нужны квартиры и когда судьба границ Баната была бы определена на сию кампанию. Посему риск, которому бы я подверг свою армию, не был бы оплачен никаким преимуществом.
Хотя история сей кампании и не будет вписана славным образом в анналы Европы, она научит потомков, что понимание между союзными армиями и самое полное согласие в их планах и диспозициях служат единственным залогом их совместных успехов. И все же тешу себя надеждой, что она даст еще и пищу для размышлений об опыте неприятностей, перенесенных нами и наставляющих в мерах, что должно предпринимать в будущем, ибо они научат нас заранее придавать нашим союзным планам ту ступень гармонии и прочности, которая обезопасит их от случайных происшествий.
Иными словами, я предвижу, любезный принц, что грядущая кампания будет совершенно блестящей. Пусть она предоставит мне число возможностей, равное моим чаяниям, дабы убедить Вашу Светлость в своих чувствах нерушимой дружбы, полной преданности и глубочайшего уважения, с которыми я имею честь быть,
любезный принц,
Вашей Светлости
нижайшим и преданнейшим слугой граф Румянцев-Задунайский
Лагерь в Цецоре[1434],
30 сентября 1788 года.