– Ты не можешь так поступить с отцом.
– Прекрати. Ты дашь ему телефон Винсента, и пусть разбираются сами.
Я вытащила свой мобильник.
– Винченцо, конечно, человек непростой, но ведь и ты, скажем прямо, не подарок. – Джованни улыбнулся. – Быть может, он и не лучший папа на свете, но ведь другого у тебя нет. – И снова ехидная ухмылка.
– Вот номер, записывай.
Джованни взял у меня мобильник.
– У тебя ведь когда-нибудь тоже будут дети. Что ты им скажешь, когда они спросят тебя о дедушке? Давай поезжай с ним в Мюнхен, всего-то несколько часов вместе, а потом
Четыре огня – словно глаза вдруг пробудившегося животного. Оно урчало, хрипело и вибрировало, прежде чем послать в мою сторону конусы слепящих лучей. Я отошла на обочину. Винченцо лавировал на дорожке, выруливая из подземного гаража. Глядя на него, становилось ясно, что он всю жизнь провел за рулем. Когда Винченцо стянул с рук перфорированные перчатки, мне невольно вспомнился его отец.
–
Этот автомобиль не принадлежал нашей эпохе. Каждым чувственным изгибом он излучал нечто, окончательно утраченное в эпоху глобализации, – характер. Никакого компромисса, ни малейшей уступки массовому вкусу. Владелец такого автомобиля представлялся мне человеком из семидесятых – рыжие баки, сигара и пергидрольная блондинка на пассажирском сиденье. Сегодня такую машину может водить либо богатенький пижон, либо человек с обостренным чувством стиля, не вписавшийся в современность.
– «Альфа-ромео-монреаль»… настоящий зверь. Ты только послушай…
По правде сказать, мотор заботил меня в последнюю очередь. Меня пугала собственная храбрость. Винченцо взял у меня чемодан и положил в багажник рядом со своей кожаной сумкой. Придержал дверцу со стороны пассажира. В салоне пахло кожей, табаком и бензином. Я увидела множество блестящих стальных ручек, черных тумблеров и кассетную магнитолу. Такими представляли автомобили будущего в те времена, когда в это будущее еще верили. Винченцо простился с Кармелой. В коротком обмене репликами прозвучало мое имя.
Я достала мобильник и позвонила в Германию. Клара, дочь Винсента, взяла трубку. Я сказала ей, что мы выезжаем.
– Положение критическое, – предупредила она.
– Что случилось?
– Он все еще в сознании, но…
– Передайте ему, что мы будем через двенадцать часов.