Лариса молча обняла свекровь.

Утром они повезли передачу в психиатрическую больницу. После двух месяцев издевательств Лариса не очень хотела кормить мужа апельсинчиками, но свекровь надо поддержать. Ей сейчас гораздо хуже.

Выйдя из такси, они увидели возле проходной небольшую толпу женщин, и Лариса поморщилась, решив, что это очередь на прием передач.

Они подошли, Лариса вежливо спросила, кто последний, и вдруг женщины страшно закричали на нее.

– Сука, шлюха, спрятала своего мужика в психушке!

Она попятилась от этих искаженных злобой лиц.

– Таблеточки он кушает! Можно людей убивать, раз директор!

Лариса никого не узнавала, но поняла, что это матери юношей, которых убил ее муж. Все они были на суде, и ее запомнили и сейчас, похоже, растерзают.

– Ты с ним заодно!

Ларису толкнули, она не удержала равновесия и упала в теплую весеннюю лужу. В бок воткнулся чей-то сапог, она хотела подняться, но тут же получила удар в голову и снова упала.

«Какая унизительная смерть!» – почему-то весело подумала она.

Тут подоспела Ангелина Григорьевна.

– А ну прекратите! – крикнула она, и сразу была отброшена к забору.

Лариса закрыла глаза.

* * *

После дня рождения мужа Ирина убирала со стола, а Кирилл разговаривал по телефону с Федором, бывшим, кажется, пьянее именинника.

– Там почта не закрывается у него? – улыбнулась она, потому что последние пять минут Кирилл только улыбался в трубку и с равными промежутками повторял «ага», пол-оклада уже человек спустил на поздравления.

Кирилл отмахнулся.

– Ладно, как хотите, – она ушла в кухню и стала мыть тарелки, думая, говорить ли Кириллу о сегодняшнем вызове в горком. Снова ее пригласил красная звезда в костюме, и снова рассыпался в дифирамбах, и предложил стать депутатом теперь уже без всяких условий. «Такие люди нам очень нужны». Да, все-таки прав Кирилл, когда утверждает, что только после того как пошлешь человека на три буквы, можно вести с ним конструктивный диалог.