Но вот в чем проблема: я не уверена, что смогу.

5 августа

Бен вернулся, завтра мы едем в Боски. Он говорит, что «думал». Он говорит, что все должно измениться. Он настаивает на няне. Он не хочет слушать меня. Мне уже гораздо лучше, чем в последние несколько недель, но он говорит, что я не справляюсь. Я надеялась, что почувствую облегчение, но не почувствовала. Не почувствовала, потому что все мои опасения оправдались, и я действительно ужасная мать. Айрис была со мной в кровати, когда он вернулся, крепко спала под пуховым одеялом – она ворочалась ночью, Дневник, она никак не могла заснуть в своей кроватке, и я уложила ее с собой. Бен накричал на меня. Он сказал, что она могла задохнуться. Я не знаю. Не знаю, прав ли он. Он принес девочкам огромных кукол в оборках, которых ему подарила студия. Одна из них в розовом кружеве и с розовым обручем для волос, ее зовут Маленькая кокетка, а другая – в зелено-коричневом комбинезоне, ее имя Линда, и у нее есть совочек и лейка. Я не знаю почему, но я смотрю на них и смеюсь, смеюсь и смеюсь, и не могу остановиться, а Бен – что ж, я вижу, какое у него лицо, – он совсем не думает, что это смешно. Интересно, когда девочки вырастут, взглянут ли они еще на кукол и спросят ли себя, почему мы выбрали каждой именно ту, что выбрали?