– Неужели она против? Ведь этого не может быть? Я просто не знаю… Я не понимаю, в чем дело, – закончила она, повысив голос, чтобы скрыть его дрожание.

Смех-вот о чем она скучала больше всего, вспоминая Корд и каникулы в Боски. Они смеялись и смеялись, а Корд буквально захлебывалась от смеха – он всегда поглощал ее с головой. Они смеялись над гримасами, которые Алтея строила себе в зеркале, когда думала, что никто не видит, или над тем, как Тони пытался очаровать миссис Гейдж, доводя ее в результате до апофеоза сухости и безразличия, или над маленьким мальчиком на пляже, исподтишка пописавшим в ведро с морской водой, которое его ничего не заподозривший брат бросил потом в своих родителей. А еще над любовью Корд к песням АББА, над ее стихами о коммунизме или над тем случаем, когда ее обсыпало после того, как она распылила на себя слишком много духов «Чарли-Герл»[221]…

Мадс почувствовала себя ужасно усталой. Как же я скучаю по ней. Господи, когда же все успело превратиться в такое дерьмо!

– Мне нужно позвонить твоим родителям. Я просто хочу побыть одна, вот и все. Они были так добры, я им многим обязана, но иногда… иногда они… – Слезы наполнили ее глаза от мысли о том, как она далека от них, далека от семьи, которая была ей так дорога. Как же я облажалась. Чертовски облажалась. Каждого из них я так любила, каждого, а теперь я все испортила. – Сама не знаю, что пытаюсь тебе объяснить…

– Ты действительно любишь нас всех без исключения, правда? – спросил он, глядя на нее. – Ты единственная так делаешь. Нет… Я не скажу тебе… В конце концов, это не имеет значения.

– Не скажешь мне что?

Бен встал под лампой, и вокруг его головы засиял золотой ореол.

– Почему я тогда сбежал. Почему потерял пальцы. – Он поднял руку, и свет от лампы драматически озарил ее. – Я никогда не говорил тебе почему.

Она сглотнула.

– Скажи мне. Скажи сейчас.

Бен молчал. Затем он протянул руку и задернул шторы, и вид на залив исчез.

– Нет, не будем об этом. В конце концов, это не имеет значения.

– Бен…

– Я не понимаю, как это все изменит. – Он снова поцеловал ее. – И я просто хотел, чтобы мы все забыли. Не стоит будить лихо. Он… – Он закашлялся, прочищая горло. – В конце концов, он мой отец.

Мадс надавила на ножку, которая снова вонзилась в ее живот изнутри.

– Да, – ответила она, и воспоминания снова затанцевали свой мучительный танец в ее ноющей, пульсирующей голове. – Да, он твой отец…