Отец Унгер помнил, как Шпис на его глазах садился на корабль «Ван Имхофф», который должен был доставить их в Индию, со свернутыми в рулон холстами под мышкой и сигаретой во рту, только для того, чтобы распрощаться с ними, когда начал подниматься по сходням. И все равно Шпис говорил священнику, что считает, будто ему необыкновенно повезло попасть на тот корабль, потому что он вернется в страну, где был счастлив, где у него еще с довоенного времени оставались друзья.

Они взошли наверх и угодили в обтянутые колючей проволокой клетки на палубе. По тридцать человек на клетку высотой 150 сантиметров каждая. Шпис оказался недалеко от него, но внутри клеток ни говорить, ни даже двигаться не было никакой возможности. Корабль вышел в плавание. Не хватало воды, пот, жара и вонь были невыносимыми. Еды почти не было. После двух таких дней болтания в океане, на третий, где-то в полдень, рядом с судном взорвалась японская бомба. Было 19 января 1942 года.

Спустя некоторое время еще один взрыв, потом третий, корабль задрал нос и начал опрокидываться. А потом тишина. Шипение пара. Дикие, панические крики заключенных, на глазах которых охранники-голландцы покидали судно. Забрали спасательные шлюпки – и были таковы. Они оставили пленным кусачки, этим вся их помощь и ограничилась, и в последовавшей суматохе некоторые заключенные прыгали за борт и тонули, в то время как другие вламывались в хранилища запасов и напивались до потери чувств.

Проталкиваясь между заключенными в попытке добраться до плотов и лодок, остававшихся на борту, отец Унгер заметил Вальтера Шписа. Тот так и сидел в клетке на палубе. Двери были вскрыты, и за ними оставался только он и лежащий в углу мужчина, то ли больной, то ли мертвый. Отец Унгер выкрикнул его имя, но не стал ждать, пока Шпис подойдет. Забрался в лодку. Весел хватило немногим; остальные гребли руками. За следующие несколько дней, проведенных в океане, люди полупомешались от жажды, кого-то сожрали акулы, другие не выдержали жары. Среди тех немногих, кто добрался до берега, оказался отец Унгер.

Вальтер Шпис? По словам Густава, он отправился на дно вместе с «Ван Имхоффом». «Сообщаю вам это с прискорбием. Боюсь также, что все еще не имею никаких сведений о вашей матери, индийской художнице, но буду продолжать прилагать усилия, чтобы их получить».

Спустя год после окончания войны, когда отец вышел из тюрьмы, Липи маленькими шажками возвращалась к нормальной жизни, а Лиза закрыла свой гостевой дом и уехала с мужем в Канаду, пришло письмо от Берил де Зёте. Оно было адресовано Гаятри Розарио. Но мы все равно его открыли.