Вдруг Джек увидел Аниту. Его лицо расплылось в улыбке. Джек считал свою сестру стыдливой девушкой, чурающейся общества. Они выросли в одном доме, но никогда не были близкими людьми. Она всегда замыкалась в себе. Мать часто говорила, что ее придется отправить к психиатру. Но вот Анита держит под руку мужчину с растрепанной русой шевелюрой, курносым носом и серыми глазами под соломенными бровями. Он был одет в желтый пиджак, черные брюки и красную рубашку. Джек уже слышал об этом Фрице Гензеле. Мама говорила о нем, но Джек до сих пор его не встречал. Увидев Джека, Анита немного испугалась. Она выпустила руку Фрица Гензеля и сделала такое движение, будто собиралась отвернуться. Но было уже слишком поздно. Ее спутник насторожился.
— Анита!
— О!..
— Патрисия, посмотри, кто здесь!
— Кого я вижу!
Патрисия обняла Аниту, расцеловалась с ней. Джек протянул руку Фрицу Гензелю. Фрица было некому представить, потому что Анита словно онемела. Фриц Гензель заговорил по-английски с сильным немецким акцентом. Он, похоже, был заикой, потому что между словами делал длинные паузы. Слова он произносил слишком громко и как будто силой вырывал их из себя. Немецкую интонацию в его речи редко можно было услышать в здешних местах. «Он выглядит как настоящий нацист», — подумал Джек. Он сразу же ощутил к немцу отвращение. Тем не менее Джек овладел собой и сказал:
— Жаркий день для сентября, не так ли?
— Да, здесь жарко. В Германии э-э-э тоже очень жарко, но по-другому. Здесь воздух влажный. Здесь э-э-э душно!
И Фриц Гензель указал на свою шею и издал хрип, как будто его душили.
— Выпьете кока-колы?
Фриц Гензель ответил не сразу:
— Я ненавижу этот напиток. Он э-э-э вреден для желудка. Просто э-э-э яд!
— И все же люди пьют кока-колу и остаются живы, — вмешалась в их разговор Патрисия.
— Да!
И Фриц Гензель бросил на нее сердитый взгляд. Ей показалось, что он хочет сказать: «Если это можно назвать жизнью…»
— Вы уже давно в стране дяди Сэма?
— Э-э девять месяцев э-э-э