— Приехали прямо из Германии?

— Да!..

«Вот как? Немцев уже впускают в Америку? — с удивлением подумал Джек. — А что он делал во время войны? Убивал евреев?» Джек был далек от шовинизма. Еврейство как таковое его не волновало. Однако этот немец вызывал в нем подозрение. Джек изучающе посмотрел на Аниту. Потом спросил Фрица Гензеля:

— Вы курите?

— Э-э абсолютно нет!

Ответ последовал раздраженный, даже гневный, как будто одно лишь упоминание о курении вызывало у Фрица Гензеля резкое неприятие. Похоже, что тем, на которые с ним можно было разговаривать, больше не осталось. Патрисия попыталась спасти положение:

— Но пиво вы пьете наверняка?

— Э-э не американское пиво. Местное пиво это э-э-э дерьмо!..

Патрисия заговорила с Анитой:

— Твоя мать была до вчерашнего дня у нас. Вчера она вернулась в Нью-Йорк.

— Да, я знаю.

— Что с твоей работой?

— Ужасная работа! — сразу же ухватилась за этот вопрос Анита. — Я сижу целыми днями и пишу одну и ту же пару слов. Они специализируются на рассылке повесток… А выглядит это чем-то вроде детективного бюро…

— А зачем ты взялась за такую работу?

— Ее нелегко было получить. Надо знать стенографию, а я изучала ее только пару недель. Говорят, есть какая-то новая система, позволяющая научиться стенографировать всего за шесть недель, но я в это не верю. Там, где я работаю, царит ужасная, буквально невыносимая атмосфера.

— Но у тебя хотя бы хорошая комната?

— Хорошая? Ужасная комната! Целый день печет солнце. Хозяева страшные грязнули, поверить невозможно. Уборщица украла у меня три пары чулок.

— Вот как? А почему ты не отвечаешь на звонки? Мать рассчитывала, что ты к нам заедешь, а ты даже не позвонила.

— Когда я могла приехать? В субботу я должна ходить за покупками, мыть голову, гладить белье и делать еще тысячу вещей. От жары и пыли волосы ужасно пачкаются. А еще надо сходить к дантисту — у меня выпала пломба. Каждый день происходит какая-нибудь новая катастрофа. Недавно я потеряла ключ и пришлось идти к слесарю. К воскресенью я смертельно устаю, не хочу ни к кому идти и ни с кем разговаривать.