Кроме храпа коней и невыразительных сдавленных голосов, которые выходили словно из-под земли, ничего слышно не было. Ветер утих. Кое-где среди влажной и густой атмосферы свет непогашенного костра, как красная мутная звёздочка, слабо блестела, точно глаз какого-нибудь ночного видения, блестела, моргала и гасла.

На небе, которое было чуть светлее земли, торчали только странно выглядящие княжеские хоругви на высоких древках, которые теперь повисли и опали и, как всё вокруг, уснули.

Что-то могильное было в этом глухом молчании и темноте… Даже шум леса не доходил издалека и он стоял спящий и онемелый.

Мшщую, спрятавшемуся за угол, показалось, что он повторно видит отделившегося от другой стены человека. Он дал ему выйти на площадь, выслеживая, что он предпримет, и имея мысль его схватить. Эта тень осторожно вышла на середину площади, посмотрела в ту сторону, где стоял Мшщуй, подошла на несколько шагов, поглядывая на дом Лешека, и, когда уже Валигура надеялся её поймать, та вдруг бросилась назад между стенами двух домов около бани и исчезла.

Уже вторые петухи пели на деревне… Удивительная и чрезвычайная вещь, Валигуре казалось, что услышал карканье воронов, которые спят в это время с другими животными.

Вороны в большом количестве куда-то летели, крикливо зовя друг друга; эти зловещие голоса проняли его дрожью. Он перекрестился, но не покинул места.

В воздухе чувствовалось как бы тяжёлое волнение… казалось, туман колышится.

IX

IX

Уже, должно быть, наступало утро. Петухи пели снова. На небе, над лесом что-то показалось, будто серая лента. В лагере кое-где просыпались люди, глухой шорох доходил до Мшщуя.

День для него был желанным, потому что ночь показалась долгой, как век.

В большой бане в никогда не гаснущий огонь начали заново подкладывать, потому что дым валил над крышей и из главной трубы выступил снизу покрасневший, неся искры, которые посыпались на крышу.

Мшщуй со своего места слышал, как бросали принесённое дерево, сквозь щели и отверстия виднелся свет.

В эту пору обычно люди в лагере уже должны были вставать и идти к лошадям; ничего, однако, не двигалось, ничто не пробудилось, крепким сном спали на бочках, опорожнённых вчера. К великому своему утешению Мшщуй подхватил маленький шум голосов на панском дворе. Лешек обычно вставал очень рано, приходил к нему капеллан, с которым он читал молитвы, шёл потом в баню и парился, чаще всего, когда ещё другие спали. Тогда вставали придворные и в избе готовили утреннюю трапезу.

Валигура вздохнул легче, из открытой внутрь двери он сделал вывод, что князь, верно, пробуждался. Имея чуткое ухо на малейший шорох, со стороны лагеря Плвача он уловил что-то наподобие лязга оружия и шагов людей.