В лагере князя Конрада тоже было движение, и это было не удивительно, потому что заметно наступало утро. Только густой туман не позволял разглядеть его на небе, но здания рисовались отчётливей, темнота медленно редела.

Светало. Дверь дома открыли и Валигура увидел князя Лешека, покрытого епанчёй, идущего в баню. Несколько полусонных человек шли перед ним, несколько за ним, с одеждой и тряпками.

Валигура подумал, что наконец его вахта окончится, и хотел уже покинуть пост, когда вдалеке услышал хорошо ему знакомый топот коней, который чрезвычайно быстро приближался. Он даже мог различить, что, согласно всякому вероятию, отряд или стадо бежало почти галопом. Он не мог допустить ничего другого, чем то, что в результате вчерашних приказов, расставленные в соседних деревнях всадники мчались в лагерь.

В то же время в обозе Плвача произошло какое-то движение – осторожное, но значительное, и тихие голоса начали давать команду. В доме князя Конрада, хоть света не было, открылась ставня. Он заметил высунувшуюся голову, которая, казалось, прислушивается, потом быстро исчезла, а за ней заперли окно. Валигура, охваченный какой-то невольной тревогой, схватился за меч, который был у пояса.

Всё более громкий топот, всё более поспешный слышался уже у границы лагеря, тут же, тут же… Стражи молчали, значит, это, должно быть, стадо.

Мшщуй выбежал уже из-за угла, когда среди этого шума он отчётливо различил лязг мечей.

Не было свободной минуты, то, чего он боялся, свершалось, лагерь спал, готовилось какое-то нападение. Думая уже только о безоружном пане, Мшщуй не видел уже другого спасения, кроме как устроить ему побег. Чуть позже было бы поздно, поэтому он забежал за дом и, схватив собственного коня, который стоял готовым, стремглав помчался на нём к бане, восклицая, что было сил, а скорее крича уже только для того, что разбудить людей.

Прежде чем Валигура на коне вернулся назад, мчащиеся преследователи были уже в двадцати шагах от площади.

Испуганный криком Лешек, как был нагой, показался в дверях бани. Мшщуй ему коня подавал.

– Уходи, пане! – воскликнул он.

Князь едва имел время вскочить на коня, когда дорожкой, ведущей между домами, около двора Одонича, примчались вооружённые люди во главе со Святополком. Тот с поднятым мечом в руке летел прямо на дом Лешека, предшествуя целой толпе, когда увидел нагого князя, выскальзывающего от него и галопом мчащегося дорогой, которая вела к Мартинову.

Часть Святополковой дружины с людьми Плвача напала на главный дом, другие на дома, занимаемые князем Генрихом и Тонконогим. Ошалелый Святополк сам гнался за Лешеком.