Светлый фон

Тихон Маркяныч подвернул лошадей, заезжая сбоку, и задохнулся от гнева! Кучеровал подводой Звонарёвых дед Дроздик. При виде двурушника Тихон Маркяныч ястребом слетел с фурманки, занёс кнут. Птичий угодник оглянулся и покаянно опустил голову.

— Бей. Виноватый...

— Не бить... Убить тобе мало! Пакость такая!

— Прости, Тиша, по старой дружбе! Язык мой, должно, чёрт подковал.

— Зараз мараться не стану. Но попомни: лучше сторонись... — непримиримо бросил Тихон Маркяныч, снова забираясь в фурманку, всё же несколько умиротворённый принародным раскаянием брехуна.

А тот, поторапливаемый старостой, уселся на облучок звонаревской кибитки и тронул лошадей, за ним погнал рослого жеребца, запряжённого в линейку, Филипп. Полина Васильевна, встретив взгляд Аньки, испытующий и самодовольный, вспомнила давнее:

— Правьте за старостой. Я эту хлюстанку зрить не могу!

Свёкор подождал, пропустил подводу Шевякина вперёд и поехал последним, замыкая обоз. С ехидцей заметил:

— Кумпания как на подбор!

Уже за околицей Полина Васильевна всполошилась, стала хватать и развязывать узелки. И вдруг, запалисто дыша, проговорила:

— Платочек пропал. С землицей. Либо забыла, либо кто взял. Поворачивайте домой. А мы их догоним!

— Домой? Да ты в своём ли уме, Полина? За несчастьем? Не поверну! И не проси!

— Тогда на кладбище завернём.

— И туды не поеду! Аль примет не знаешь? Рази можно на погост заводить коня, собираясь в путь? Окстись! Ну забыла землицу — и бог с ней. Покойники не обидятся. Главное, мы иконку старинную взяли, какой ишо прадеда благословляли, а я вас со Стёпой. Они не воскреснут. А нам — ехать да ехать!

Полина Васильевна вздыхала до тех пор, пока их подвода не поравнялась с кладбищенской изгородью.

— Остановите! — крикнула таким властным голосом, что Тихон Маркяныч вздрогнул и, заваливаясь назад, натянул вожжи. — Заезжать не станем. А зайтить можно!

Шла по степной дороге, присыпанной снежком, немолодая казачка. Светлым-светло было окрест. И среди неоглядной белой равнины, на взгорке, крылом трепетал на ветру, одиноко чернел вдовий платок.

6

6

6