— Какой у них ужасный вид! — воскликнула Люся, беря Фаину за локоть. — Я думала, у Красной армии достаточно машин...

— Откуда? Ты просидела здесь, насмотрелась на немецкую технику. Конечно, они эксплуатируют всю Европу. А мы сами бьёмся! В таких вот подводах я два месяца тряслась. Когда за тобой гонятся каратели, об удобствах, Люсенька, не думаешь.

— Да, Фая... Я восхищаюсь тобой! В освобождении города, представляешь, есть и твоя заслуга...

— Оставь. Я тоже была сентиментальной. А сейчас совершенно другая. Хотя так хочется надеть красивое платье, надушиться и просто пойти на танцы... Неужели это реально? А мне до сих пор не верится... Ну, пойдём к музею. Лясова велела прийти туда.

— А что ей скажем?

— Более-менее подходящи здания управы, кинотеатра «Ударник», гимназии.

— Может, ещё дом Красной армии?

— В принципе может подойти.

Напротив Верхнего базара, у стены краеведческого музея, митинг горожан и представителей войск уже завершался. Задние ряды редели, на кузове полуторки полковник в белой каракулевой папахе уступил место Лясовой, которую можно было за километр узнать по малиновому берету и красному банту на груди. Монолитной глыбой замерла она над толпой.

— Това-а-арищи-и! — раскатился её распаленно-боевой голос. — Мы собрались здесь, чтобы приветствовать наших бойцов-героев. Иго фашистов сброшено! Благодаря кому, товарищи? Командирам и солдатам Красной армии и нашим партизанам. Но к победе ведёт нас рулевой, любимый наш вождь и учитель Иосиф Виссарионович Сталин! Это он не спит по ночам в столице нашей Родины, это он — главнокомандующий, это он — наш спаситель и добрый советчик. Его мудрость и гениальное мужество сплотили весь советский народ! Нет в мире для каждого из нас человека дороже и родней, чем товарищ Сталин! Слава товарищу Сталину и доблестной его дочери — Красной армии! Ура, това-арищи-и!

Когда митингующие откричали и утихли рукоплескания, Фаина пробралась к Лясовой, — та приказала продолжать поиск помещений и неожиданно выдала ордер на право выбрать в ателье конфискованную одежду. А вот карточку на хлеб Дора Ипполитовна пообещала только через день. Уходя, распорядилась:

— Тут где-то Лихолетов, найди его. Скажешь, что со вчерашнего дня работаешь у меня, в горкоме партии. Пусть уладит формальности в партизанском штабе.

Лихолетов заприметил Фаину первым. Сошлись, приветно улыбаясь.

— Ну, с освобождением! — поздравил Олег Павлович, крепко пожимая девушке руку. — Как ты? В ночь штурма я искал тебя. Тётя Шура Проценко сказала, что по городу с вооружёнными подростками кружишь. Что за самоволие?