— Мама? — выдохнула Фаина, и — в полный голос, веря и не веря происходящему: — Мамочка, ты?!

Они стояли в обнимку на пороге своей квартиры и как дурочки ревели. И может быть, эти минуты встречи, столь невероятной на фронтовых дорогах, для обеих были самыми счастливыми за полтора года разлуки. Ещё не произнеся ни слова, лишь заглянув друг другу в глаза, они поняли, сколь много изменились обе.

— Доча! Дочурка моя ясноокая! Надо же так... Нашлась! — улыбаясь, говорила Регина Ильинична, украдкой вытирая слёзы. — Я ночью приехала. Увольнение на сутки выпросила. Стала о тебе спрашивать, — никто не знает. Правда, Акулина Смирнова рассказала, как ты осенью приходила... Знаешь, что с бабушкой?

— Да. На неё донесла тётка Зинка.

— Я сообщила в НКВД. Ей несдобровать...

— О папе хоть что-нибудь известно?

— Нет, разыскать его не удаётся. Давай верить в лучшее! А с Зинкой не церемонься. Преступницу должно настичь возмездие!

— Я вышвырну её из нашего дома! — в сердцах пообещала Фаина. — У меня достаточно возможностей, чтобы это сделать.

— О случившемся мне сообщил в декабре Вася Хорсекин, твой одноклассник. Он в нашем корпусе служит. Был здесь, когда пришли немцы.

— Ты читала письмо бабушки?

— Да, и взяла его с собой... — Регина Ильинична закрыла лицо ладонями и, пошатываясь, села на диванчик.

Фаина, расстегнув свой старенький полушубок, пожалованный в Серафимовке одной из жительниц, Балыкиной Лидией, опустилась рядом. Припала к маминой груди, стала гладить её волосы, рыжевато-чёрные, жестковатые, уже с редкими ниточками седины...

Соседский мальчишка пришёл за гвоздодёром, которым Регина Ильинична открывала дверь квартиры. Теперь он понадобился в доме напротив, куда тоже вернулись жильцы. И это появление забавного курносого пострела как-то оторвало от затянувшейся печали. Мама опять стала просто мамой, выложила из армейского вещмешка три банки тушёнки, полбуханки хлеба, несколько вощанистых яблок, глудку сахара и пошла к Смирновым за кипятком. Ещё не остыв от своего горя — душа обожжено ныла, скорбела по Якову, — Фаина вполрадости воспринимала происходящее. Да, это было Божьим посланием, милостью обрести именно сейчас родного человека, разделившего беду.

Фаина осмотрела комнаты, забрела в свою спаленку. Оттого, что от раздобытой где-то буржуйки исходило слабое тепло, квартира обрела жилой вид. Мама успела вымыть полы, прибраться, стопочкой сложила книги на этажерке. Фаина подошла к платяному шкафу и вскрикнула: он совершенно пуст! Запоздало заметила, что и кровати застланы старыми покрывалами, и нет ни одной подушки.