Духовная грамота Ивана IV Грозного (1572 г.), описывая мещерские уделы, практически повторяет грамоту его деда Ивана III, и в этом завещании о Касимове – ни слова. Зато отмечен Звенигород: «А что пожаловал царевича Муртазалея, в крещении Михаила, Кобулина сына Ахкибекова, городом Звенигородом, а до того был Звенигород за царем Симеоном казанским…, а служит царевич Муртазалей, а во крещении Михайло, сыну моему Ивану, а отъедит куды-нибудь, и город Звенигород сыну моему Ивану».

Великий князь мог наградить вотчинами кого угодного, но мог их забрать и отдать другому отличившемуся. А вот Касимов оставался номинальной вотчиной чингизидов, где салтан обладал полной властью и правом суда над подданными. Так что суверенитет государства сохранялся в полной мере, хотя выбор салтана оставался за великим князем.

Да, Касимовское царство после завоевания Казани и Астрахани утратило свое политическое значение противовеса дикой степи и Казанскому ханству, но сохраняло значение элитного военного поселения и в таком виде просуществовало еще сотню лет. Что касается размеров удела, то имеется карта царства. Его территория вполне сопоставима с германскими государствами той поры.

Для управления этой территорией, а точнее для защиты окских переправ и засечных полос Ивану Грозному срочно требовался опытный полководец царских кровей, так как в том же 1567 году шестидесятитысячная орда крымцев появилась на Оке и, пройдя краем по «мещерским уделам», напала «на рязанскую украйну». Напомним, что русская армия и татары со своими царевичами в то время были в Ливонии, где продолжалась война. Засечные полосы охраняли от степной и крымской угрозы отряды земской пограничной стражи. Существенного отпора они дать не смогли, города и селения бывшего Рязанского княжества были сожжены. Бывшая «лучшия провинция» пограничной Руси превратилась в пустынь, и именно в 1568 году Старая Рязань окончательно прекратила существование как город.

Ободренные легким успехом крымцы подошли к стенам Переяславля-Рязанского. Командовали обороной города воевода Алексей Басманов и его сын Федор. Умело сочетая орудийный огонь с крепостных стен и быстрые вылазки, а также преимущества укреплений «засечной полосы», Басмановы успешно отбили нападение татар. Карамзин указывает, что «…Ширинский Князь Мамай, хотев долее грабить в селах Пронских, был разбит и взят в плен с пятью сотнями Крымцев; на месте легло их более трех тысяч». Басмановы как герои были приняты Грозным в Москве и имели с ним долгую беседу, в которой указывали, что все беды русские от «бояровой измены». Семена упали на благодатную почву: считается, что с этого и началась на Руси опричнина в ее карательной форме.