Возразить ему Клара не осмелилась, но если раньше она восхищалась его уверенностью, то сейчас подобная непреклонность ей не понравилась.

– Я… а это много времени займет? – пролепетала она.

Доктор ей не ответил и взялся за руль.

Клара тут же покорно нырнула на заднее сиденье, где Морин схватила ее за руку и больше не отпускала. Клара сунула ей носовой платок, потому что слезы у девчонки снова лились рекой.

– Я не нарочно это сделала, – простонала она, и Клара заметила в зеркале заднего вида, что доктор Кардью удивленно поднял брови. Она сама тоже не сразу поняла, что Морин имеет в виду, но та, хлюпая носом, пояснила: – Ваши фотографии тогда случайно со стола упали, и одна разбилась.

– А кто рылся в папках с личными делами?

– В папках? – Насчет этого у Морин явно никаких сожалений не было. И она куда более спокойно сказала: – Вам следовало сперва показать мое личное дело мне, мисс Ньютон! Правда, следовало. Это ведь история моей жизни, а не вашей. И я имела право ее знать.

Теперь Морин так крепко сжимала Кларе руку, словно хотела переломать ей все косточки. Впрочем, подумала вдруг Клара, я, пожалуй, этого и заслуживаю.

– Я понимаю, – прошептала она. – Ты прости меня, Морин.

В больнице Морин сразу уложили на каталку и увезли куда-то по длинным гулким коридорам.

– Я вернусь сюда сразу, как только смогу, – крикнула Клара ей вслед. Потом постояла несколько секунд, окутанная больничной тишиной и здравомыслием, и выбежала из больницы.

Но ведь у них в Совете действительно пустяковое дело, – убеждала она себя.

Свободно такси она нашла далеко не сразу, и бедняга таксист ужасно долго вез ее в Бери-Сент-Эдмундс, застревая на каждом светофоре, а потом был вынужден еще и тащиться по узкой улице за тележкой старьевщика. В общем, было уже слишком поздно, когда она добралась до здания Совета. Только теперь Клара заметила, какой сильный дует ветер. Ветер подхватывал на улицах мусор, засыпая им тротуары. У входа в Совет мисс Бриджес видно не было, а Питер и Айвор явно только что вышли из высоких парадных дверей. И по их напряженным лицам Кларе сразу стало ясно, что ничем хорошим их встреча с членами Совета не кончилась.

Питер был бледнее привидения. У него даже веснушки поблекли и стали почти не видны. Он устало присел на корточки возле бордюрного камня, и вид у него был такой, словно он сейчас грохнется в обморок. Какой-то прохожий в бейсболке глянул на него с таким отвращением, что у Клары чуть сердце не разорвалось. Она с трудом заставила себя промолчать и не отчитать наглеца как следует.