Алекс не расслышал, и ему показалось: бесконечный. Он был потрясен!

Мисс Ньютон должна была впредь незамедлительно сообщать Совету о любых случаях нарушения порядка и неподобающего поведения – тонкий эвфемизм, если он в подобном случае вообще возможен. Никаких «если», никаких «но» и никаких укрывательств.

Ни одно из зачитанных ранее свидетельств было решено в расчет не принимать. Мало того, их сочли возмутительными попытками очернить достойного человека.

Миссис МакКарти, взяв двумя пальцами кусочек «кокосового льда», приготовленный Морин, восхитилась:

– М-м-м, это мне больше всего нравится! Морин, ты непременно должна дать мне рецепт.

Морин, страшно польщенная, тут же согласилась.

– И, может быть, наконец-то можно поставить бедной мисс Ньютон телефон? – воскликнула миссис МакКарти. – В конце концов, у нас 1950-й год наступает! Нельзя же каждый раз заставлять ее таскаться туда-сюда по улице в халате и в шлепанцах, как только у нее возникнет необходимость связаться с внешним миром! – И миссис МакКарти, повернувшись к Кларе, с улыбкой сказала: – Ну вот, можете пойти и сообщить вашему милому хорошие новости.

– Он не мой милый. – Клара залилась румянцем, прекрасно понимая, кого миссис МакКарти имеет в виду.

Миссис МакКарти рассмеялась и снова принялась за «кокосовый лед». Потом заметила:

– Боюсь показаться бестактной, но, по-моему, ваш сосед, мистер Дилани, в вас влюблен.

Клара тщетно попыталась сохранить непроницаемое выражение лица, но, чувствуя, что у нее ничего не получается, пискнула:

– Почему вы так думаете?

– Да я не думаю, а просто знаю.

– А я, например, не знаю даже, где он сейчас…

– Он на улице, – вмешалась Морин, явно желая помочь. – Идите, идите, мисс Ньютон. Айвор просто с ума сходит, так за вас волнуется.