Он мог бы, конечно, подумать, что она просто сумасбродная пустышка, но в том-то и дело, что он так не подумал.

Вы же не станете брать на себя столько хлопот, если вам этот человек безразличен, не так ли? Просто не станете и все. Миссис МакКарти знала, о чем говорит. И она совершенно точно не ошибалась.

А ей, Кларе, нужно непременно перед ним извиниться за то, что у нее тогда случайно вырвалось имя Майкла. Извиниться и объяснить, что это вышло просто в силу привычки. Извиниться и честно признаться в том, какие чувства она к нему испытывает. Причем уже давно. Просто ужас, как давно.

А вот и он, ее милый, как выразилась миссис МакКарти. Айвор. Она видела, как прядь темных волос упала ему на глаза, когда он посмотрел на нее поверх головы какого-то человека, которого обнимал прямо посреди улицы. Он посмотрел на Клару и чуть отстранился. И этот человек тоже от него отстранился, почувствовав, видимо, что кто-то пристально на них смотрит. Оказалось, что это женщина. Молодая и очень хорошенькая. Она выглядела прямо-таки невероятно ухоженной, буквально отполированной. Куда более ухоженной, чем любая жительница Лавенхэма. Или даже Лондона. Клара, которая редко обращала внимание на то, как одеты другие, сейчас никак не могла не заметить, как тщательно и роскошно одета эта женщина. На ней был зеленый шерстяной жакет с золотой брошью в виде бабочки и пестрая юбка-клеш. Сверхвысокие каблуки. Черные чулки. Она не столько носила одежду, сколько ее демонстрировала. И выглядела весьма дерзко. Но в целом – просто замечательно. Очень современно. И волосы у нее были великолепные, осветленные на голливудский манер.

Клара застыла, заметив на лице Айвора выражение глубочайшего смущения. Или даже испуга? Да, пожалуй, именно испуга. А впрочем, может, она и ошибалась? Может, просто надеялась, что он испугается или смутится, увидев ее?

А та молодая женщина, заметив приближавшуюся к ним Клару и явно догадавшись, насколько та потрясена увиденным, лукаво посматривала то на нее, то на Айвора, словно пытаясь разгадать некую несложную загадку. В итоге, слегка надув ярко накрашенные губки и сложив их так, словно собирается свистнуть, она сказала:

– Ну что же ты, Айвор? – Она произносила его имя как-то по-своему, с ударением на последний слог «вор». – Может быть, ты все-таки представишь нас друг другу, Айвор?