Рабочие группы, допускавшие предъявление бесконечных обвинений против партийных властей, сталкивались с проблемой иного характера: допуская безграничную критику в адрес любого человека, они непреднамеренно подталкивали студентов к применению насилия. Соответственно, возникал вопрос о том, за кем должно остаться последнее слово. Многие рабочие группы были обеспокоены перспективой потери контроля над силами, которым они развязали руки. Когда же рабочие группы пытались реагировать на акты насилия, сдерживая студентов-активистов, то начинали негодовать наиболее воинственно настроенные среди тех, встречая в штыки попытки «подавления» их деятельности.

Все эти проблемы прекрасно иллюстрируют события, произошедшие в Пекинском университете 18 июня – менее чем через три недели после прибытия туда рабочей группы. Вобрав в себя диссидентскую группу Не Юаньцзы, этот коллектив развернул чистку всей местной партийной организации. Под удар попали как наиболее заметные администраторы и преподаватели с «неблагоприятным» классовым прошлым и связями за рубежом, так и любые люди, выступавшие в предыдущих политических баталиях на стороне бывшего ректора. К началу июля лишь один из 20 секретарей объединенной партийной ячейки избежал репрессий: это была сама Не Юаньцзы. Менее 8 % кадров вуза были признаны полностью благонадежными. У двух третей кадров «выявили» ошибки, достаточно серьезные для снятия их с должностей [Ibid.: 37–38][151].

Рабочая группа вскоре столкнулась с проблематичностью обеспечения контроля над студентами. Разворачивающаяся на территории университета кампания оказалась шокирующим контрастом по отношению к быстро завядшим «Ста цветам», которые буйным цветом цвели в Пекинском университете менее десятилетия назад. В 1957 г. студенты также мобилизовались на выпуск критических стенгазет, однако тогда они преследовали иные цели. Учащиеся протестовали против авторитарного правления КПК и бездумного догматизма, вдохновленного сталинской доктриной, а также требовали большей свободы мысли и самовыражения. Некоторые из них даже осмеливались критиковать культ личности, сформировавшийся вокруг Мао Цзэдуна. Студенты Пекинского университета, следуя духу давней либеральной традиции вуза, зародившейся еще во время Движения 4 мая 1919 г., оказались в авангарде ширящейся кампании, призывавшей Китай последовать за советским блоком по пути либерализации.

Спустя всего лишь одно десятилетие ситуация кардинально переменилась. Теперь студенты-активисты Пекинского университета, как и учащиеся в кампусах всех уголков КНР, боролись друг с другом за звание наиболее непримиримого и категоричного защитника диктатуры пролетариата. Учащиеся начали преследовать преподавателей с опытом обучения за рубежом или с репутацией либеральных мыслителей – зачастую тех же людей, которые уже были объектом кампаний за идеологическую перестройку и за борьбу с правым уклоном. Гонениям подверглись и официальные партийные лица, которые, с точки зрения студентов, потворствовали распространению влияния «чуждых классовых элементов».