В оскорбительных куплетах заявлялось: «Сын революционера – человек; сын реакционера – подлец». Авторы настаивали на том, что их послание отражало классовую линию КПК, однако многие студенты признали двустишия злонамеренными, поскольку те приписывали детям революционеров статус потомков некой наследственной политической аристократии, рождавшихся «красными», то есть презюмировалась чья-то лояльность коммунистическому режиму по факту рождения. Получалось, что все остальные при рождении были прокляты и оказались заведомо грешными, вне зависимости от их реальной преданности общему делу. Куплеты были неприятны также людям пролетарского и крестьянского происхождения, чьи родители не были революционными героями. Неудивительно, что многие учащиеся начали критиковать тексты как дурацкие и бездарные. В начале августа споры по поводу куплетов во время квартальных митингов переросли в столкновения между хунвейбинами: студенты в буквальном смысле дрались за микрофоны и рупоры, закончилось это избиениями и даже поножовщиной [Chan et al. 1980; Rosen 1982: 109–118; Walder 2009: 136–138].

Члены ГДКР были обеспокоены перспективой превращения дебатов вокруг двустиший в раскол и ослабление зарождающегося студенческого движения. Отдельные представители группы призывали учащихся отложить обсуждение этой темы. Цзян Цин, Кан Шэн и другие пытались предложить менее оскорбительные альтернативные варианты текста и безуспешно рассуждали о том, что классовый анализ мог стать основанием для приобретения наследственного политического статуса и как следует сопоставлять политическую лояльность с семейным происхождением [Walder 2009: 137–142]. Эти усилия прояснить партийную доктрину относительно политических маркеров мало помогли в снижении накала скандала.

Еще более серьезной проблемой, которая привела к очевидному расколу в движении школьников, было распространение насилия. Как только рабочие группы покинули места своего размещения, по средним школам высшей ступени и городским районам прокатилась волна беспорядков. Учащиеся избивали партийных секретарей, директоров школ, учителей и одноклассников. Зачастую люди погибали или совершали самоубийства[155]. Протестующие школьники также совершали нападения на представителей указанных категорий населения за пределами образовательных учреждений. Собрания критики и борьбы против чиновников образовательных и молодежных организаций, а также известных романистов, драматургов и артистов пекинской оперы проводились в общественных парках и исторических местах, где обвиняемых укрощали кулаками и ремнями. Хунвейбины свободно передвигались по жилым кварталам, наводя ужас на «реакционные» домохозяйства, вторгаясь в помещения и заставляя жителей участвовать в ожесточенных собраниях критики и борьбы. В этот период хунвейбины раздавали листовки, которые призывали домохозяйства «черных категорий» передавать свою собственность органам общественной безопасности и незамедлительно покидать город.