По мере развертывания этих конфликтов, на сцену неожиданно вышла новая сила: обычные граждане, которые не были задействованы в межфракционной междоусобице, но пострадали от «культурной революции». В эту группу входили и бывшие активисты, которые чувствовали, что с ними поступили несправедливо, и рядовые граждане всех возрастов, которые были измотаны борьбой фракций, стагнацией качества жизни и ограниченными образовательными и карьерными возможностями. Несогласие с радикальным маоизмом стало проявляться в самом начале этого периода и незадолго до смерти Мао постепенно достигло кульминации в виде массовых уличных демонстраций в Пекине, Нанкине и многих других городах. Здесь мы видим ростки новой политической ментальности, которая позже перерастет в более открытые демократические движения. Что самое важное, подобные народные выступления четко указывали на утрату поддержки населением радикальных инициатив и безуспешность попыток их поддержать после того, как Мао покинет политическую арену.

Кампания порицания Линь Бяо

Конфликты разжигались в ходе кампании критики Линь Бяо, запущенной в начале 1972 г. Очевидно, что официальная версия гибели преемника Мао была сфабрикована, особенно в отношении личности и персональных мотивов Линя. Он и в самом деле погиб в результате крушения самолета в Монголии. Советские власти обнаружили место катастрофы и подтвердили, что погибшие – действительно Линь и его ближайшие родственники. Однако Линь Бяо не был тем властолюбивым амбициозным интриганом, о котором повествуется в официальной версии происшествия. Как раз наоборот, он не хотел становиться значительной политической фигурой и долгое время сомневался в себе как преемнике Мао[192]. Практически нет свидетельств тому, что Линь был персонально задействован в каком-то заговоре по отстранению Мао и захвату власти путем переворота. При этом есть основания полагать, что сын Линь Бяо, влиятельный полковник ВВС, возможно, обсуждал с другими молодыми офицерами организованное противостояние на случай грядущего смещения своего отца и что именно эти разговоры оказались известны вышестоящим органам.

Вполне очевидно, что уже к концу 1969 г. Мао был глубоко обеспокоен теми огромными властными полномочиями, которые он был вынужден вверить в 1968 г. армейским офицерам. Для поддержания своего статуса Мао практически эксклюзивно полагался на военный аппарат, который подчинялся Линь Бяо. Вооруженные силы под командованием Линя стали в Китае доминантой в результате воссоздания провинциальных партийных комитетов после IX съезда КПК. К августу 1971 г. армейские офицеры занимали посты партийных секретарей в 22 из 29 провинций и составляли абсолютное большинство среди кадров партийных структур на уровне провинций [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 300]. Гражданские сторонники Мао остались не у дел.