Документ с презрением отзывается о гражданских радикалах, которые поддержали Мао во время «культурной революции». Всего через пять лет эти лица будут открыто осуждены в качестве «банды четырех». Членов ГДКР описывает как лицемерных мошенников:
Вооружившись ручками [они] все еще своевольно искажают [и извращают] марксизм-ленинизм, заставляя учение служить их личным интересам. Подложной революционной риторикой… они обманывают и вводят в заблуждение китайский народ.
Вооружившись ручками [они] все еще своевольно искажают [и извращают] марксизм-ленинизм, заставляя учение служить их личным интересам. Подложной революционной риторикой… они обманывают и вводят в заблуждение китайский народ.
На самом деле, отмечают авторы, политическая доктрина радикалов была не чем иным, как ожесточенной и смертоносной новой формой фашизма: «Их социализм, по сути, представляет собой социал-фашизм. Они превратили государственную машину КНР в мясорубку для взаимных убийств и междоусобицы» [Ibid.: 83].
В свете недавних перекосов в культе Мао шокирует оценка авторами документа личности председателя КНР, который предстает человеком, склонным к манипуляциям, безжалостным и двуличным: «Сегодня он направляет одни силы против других сил, завтра он стравливает иные стороны. Сегодня он ублажает людей мягкими речами и сладостными словами, завтра он приговаривает тех же самых людей к казни за сфабрикованные преступления». Документ указывает на то, что Мао рекордно часто проводил среди своих товарищей и сторонников чистки:
[Найдете ли вы] хоть кого-то, кто изначально поддерживал его и не получил затем смертный приговор за политические преступления?.. Была ли хоть одна политическая сила, с которой он смог проработать от начала до самого конца?.. Даже немногие из его ближайшие соратников и доверенных лиц были отправлены им в тюрьму [Ibid.: 89].
[Найдете ли вы] хоть кого-то, кто изначально поддерживал его и не получил затем смертный приговор за политические преступления?.. Была ли хоть одна политическая сила, с которой он смог проработать от начала до самого конца?.. Даже немногие из его ближайшие соратников и доверенных лиц были отправлены им в тюрьму [Ibid.: 89].
Авторы воспринимали председателя КНР как угодно, но не как богоподобное существо, о котором твердили последователи культа председателя. В лидере КНР они видели капризного тирана и политического мошенника, который был ничем не лучше худших императоров в истории Китая: «Он злоупотребляет доверием и статусом, которыми он обязан народу Китая. Исторически он осуществляет движение назад… Он стал современным Цинь Шихуанди… Он не искренний марксист-ленинист… Он самый крупный деспот-феодал в истории Китая» [Ibid.: 83–84][193].