Власти Нанкина достигли соглашения с протестующими и смогли восстановить движение поездов. Однако, пообещав мятежникам найти им посты в их старых рабочих ячейках, они непреднамеренно создали еще более крупную проблему. Повсеместно разошлась информация, что требования протестующих были выполнены, и из сопредельных сельских районов в Нанкин стеклось еще 50 тысяч бунтующих, которые хотели получить те же самое. Власти не были намерены вступать в переговоры с таким количеством просителей, и когда это стало очевидно, протестующие перекрыли улицы в центре города и попытались перенаправить свои требования руководству в Пекине. Железнодорожное движение было вновь парализовано. Отдельные мятежники угоняли автобусы и грузовики на автомагистралях. Кадровые работники, которых направляли на противодействие мятежникам, подвергались избиениям, иногда дело доходило до травм. После окончания кампании на освобождение улиц от участников протеста ушли месяцы.
Кампания в Гуанчжоу была отмечена возникновением еще одного движения против «культурной революции»: показной политической критикой «культурной революции» со стороны бывших активистов-повстанцев. На улицы города выходили политически активные бывшие мятежники, которые выступали против жесткого гнета со стороны военных властей. При этом они пошли еще дальше, начав переоценку «культурной революции», в которой проявились ростки иного политического самосознания. Идеи нового движения были выражены в длинном эссе, которое размещалось на улицах Гуанчжоу, широко обсуждалось и активно перепечатывалось. Все это зачастую рассматривается в качестве предвестника демократического движения в КНР конца 1970-х гг. Авторы эссе призывали к реформам китайской политической системы путем усиления демократии и власти закона [Chan et al. 1985: 9–16, 31–86]. Особенно ощутимый удар во время подавления повстанцев в военном округе Гуанчжоу в 1968 г. был нанесен по фракции «Красное знамя». В октябре 1972 г. бывшие лидеры этой группировки были освобождены из заключения. Примерно 30 из них в компании с отдельными репрессированными кадрами провели серию дискуссий по поводу причин провала «культурной революции». Их критика была направлена на действия местных вооруженных сил. В конечном счете они пришли к неприятию так называемой «системы Линь Бяо» и в конце 1973 г. начали распространять черновики своих эссе. После запуска кампании порицания Линь Бяо и Конфуция в феврале 1974 г. члены группировки стали вывешивать свои эссе в виде настенных плакатов. Произведения были подписаны коллективным псевдонимом: