Как просто было бы написать: «а остальное – уже история». Но действительность оказалась значительно сложнее. После Мао Китай все еще переживал глубокие расколы. Молодежь ощущала отчужденность. Полемика затрагивала не только наследие эпохи Мао, но и возможность продолжать доверять КПК, чья репутация сильно пошатнулась. В 2009 г. КПК, в традиционном для себя пафосном тоне, отпраздновала 30-летие успешной реализации политики «реформ и открытости». Однако мало кто вспоминал, что первые десять лет «реформ и открытости» – с 1979 по 1989 г. – были отмечены сильными волнениями и разногласиями в руководстве по поводу масштабов и темпов претворения в жизнь как политических, так и экономических реформ. Помимо этого, настойчиво звучали призывы общественности к дальнейшему развитию демократии: «Стена демократии» 1978–1979 гг.[215], мобилизация учащихся на демократические выборы в собрания народных представителей на местах в 1980 г., общекитайское студенческое движение за политические реформы и большую демократизацию конца 1986 г. и, наконец, студенческое демократическое движение весны 1989 г., переросшее в общенациональные потрясения, которые поставили под вопрос все основы китайского режима, завершились расправой над активистами и случайными прохожими в самом сердце столицы КНР и привели к установлению на территории Китая почти на целый год военного положения [Baum 1994]. На решение накопившихся за время правления Мао проблем потребовалось много времени и усилий. Режим столкнулся с полноценным политическим кризисом в 1989 г. – в том же году, который ознаменовался сворачиванием коммунизма в Восточной Европе и положил начало конца СССР.

Сейчас, когда со времен «культурной революции» прошло не одно десятилетие, фигура Мао превратилась в безобидный артефакт. Портрет председателя украшает юаневые купюры, сменив на национальной валюте изображения рабочих, крестьян, тракторов и паровых экскаваторов, которые тиражировались при Мао. Лицо великого кормчего взирает на нас с бесчисленного множества значков, плакатов и прочих предметов, которые штамповались миллионными тиражами во времена культа Мао, а теперь продаются в качестве сувениров туристам со всех концов света. Существуют специализированные рестораны, интерьеры которых воспроизводят эстетику «культурной революции». Посетителей здесь развлекают песнями и плясками эпохи хунвейбинов и «верности Мао». «Новые левые» представители интеллигенции, возмущенные коррупцией и неравенством, которые были порождены при развороте Китая в сторону государственного капитализма рыночной направленности, вспоминают об эпохе Мао, превознося достижения лидера. Рядовые граждане с ностальгией рассуждают о том, что при Мао общество жило проще, было более эгалитарным, меньше гналось за деньгами и было менее коррумпированным. Желая консолидировать легитимность собственного правления, обозначить славные периоды истории и укрепить чувство национальной гордости, КПК отметила 110-летие со дня рождения Мао громкими панегириками об успехах Китая при его руководстве. О Мао и его времени сейчас говорят в абсолютно другой тональности, чем в конце 1970-х гг., когда КНР только начинала приходить в себя от хаоса его правления. Ну а люди склонны быть крайне избирательными в том, какую историю они предпочитают вспоминать, а какие ее страницы можно предать забвению.