По сути, Мао в корне ошибся в своем диагнозе основной проблемы КНР. Китай должен был опасаться не восстановления капитализма, а цепкости бюрократической иерархии. Все сложности неизбежно происходили из того, что Мао настаивал на верности лишь одной системе, которую он отказывался как-либо менять и постоянно возвращал на стартовую позицию. Лекарством, которое Мао прописал Китаю на основе такого некорректного диагноза, стали устойчивые циклы конфликтов и разрушений, все глубже заводящие страну в тупик отсталости. Трагедия КНР заключалась в ошибочном мировоззрении несокрушимого в своем догматизме лидера, который придерживался крайне ограниченных и устаревших идеалов. Лишь после кончины диктатора руководству Китая удалось вырваться из круговорота маоистской доктрины и начать рассматривать организационные и экономические подходы, отличавшиеся от советской модели. Учитывая поразительный крах Советского Союза и его империи десятилетие спустя, скорее всего, это было своевременное решение.

Новый путь

После Мао Цзэдуна Китай пребывал в безмолвном кризисе, из которого расшатанным государственным и общественным структурам еще предстояло найти выход. После арестов чиновников, которые содействовали Мао в осуществлении «культурной революции» и, казалось, должны были остаться верны делу его жизни, оставалось мало сомнений по поводу того, что «культурная революция», а также идеи, вдохновившие ее, будут отвергаться. Очевидно, что общество стремилось к социальной и политической стабильности, а также улучшению качества жизни. Мы можем предположить, что опустошение, оставшееся после Мао, дало возможность его последователям начать все с чистого листа. Оставшиеся в наследство от СССР институты лежали в руинах. Предстояло отстроить все заново. Была масса сомнений по поводу того, в каком направлении Китаю следовало двигаться дальше. Безо всякого умысла Мао создал для своих последователей возможность выйти далеко за узкие рамки доктрины маоизма, а заодно и более ортодоксальных вариаций на тему марксизма-ленинизма.

В некотором смысле Китай после Мао начинал с нуля. Снова начался поиск модели, которая бы позволила добиться процветания и усиления страны. В конце 1940-х гг. выбор пал на СССР, и вплоть до 1960-х гг. советская модель в самом деле играла свою оправданную роль. Однако с конца 1940-х гг., когда китайские лидеры последний раз принимали подобные фундаментальные решения, мир начал сильно меняться. К концу 1970-х гг. опыт СССР уже не представлялся привлекательной моделью развития. Советский союз и страны-сателлиты продолжительное время сталкивались с замедлением темпов роста и вступили на путь стагнации, который грозил им крахом. Венгрия стала ярким примером процветания, оазисом посреди советского блока именно благодаря умеренным рыночным реформам и уступкам в отношении малого частного сектора. Контрастом выступала Польша, в которой не проводились реформы, в результате чего страна столкнулась с финансовыми проблемами, которые вскоре привели к скачку цен, ставшему основанием для расширения движения «Солидарность», практически сокрушившего действующий режим.