Четвертый постулат фиксирует форму социализма, которую СССР создал в 1930-е гг. как в сельском хозяйстве, так и в промышленности, в совокупности с отказом от частного предпринимательства, рыночных механизмов и стимулов к повышению доходности. Это самая чистая модель социализма, которая могла и должна была формироваться в ускоренном режиме путем проведения революции сверху, по аналогии с тем, как она была реализована СССР при Сталине в 1930-е гг. Вопреки тому, что Сталин лично рекомендовал Китаю подходить к построению социализма более поступательно и ближе к концу жизни начал апеллировать к представлениям об «объективных законах экономики», базирующимся и на социалистической, и на капиталистической системах, Мао продолжал держаться за эту ставшую анахронизмом мысль. В конечном счете Мао отказался от любого пересмотра роли политической мобилизации для ускорения темпов экономического роста. Он также отклонил доводы относительно того, следует ли отдавать должное в деле построения социализма современным наукам, технологиям, высококвалифицированным специалистам и профессиональным управленцам. Председатель еще более противился предположению, что во имя большей эффективности экономики общеизвестные недостатки советской модели можно компенсировать частичной опорой на адаптированные капиталистические экономические механизмы ценообразования, конкуренции и доходности. Однако Мао не позволял себе подобные соображения, опасаясь, что тем самым вместо социализма Китай вернется к капитализму. С точки зрения китайского лидера, люди, выражавшие подобные мысли, выступали на стороне капиталистического класса и желали свергнуть социализм как в Китае, так и во всем мире.

В то время как Мао не готов был поступиться данным узким набором идей, мировое социалистическое движение неуклонно преобразовывалось прямо на его глазах. СССР начал регулировать свою доктрину уже после Второй мировой войны, еще даже до смерти Сталина, и лишь ускорился в этом направлении после 1953 г. На момент публикации речи Хрущева в 1956 г. большая часть ключевых идеалов Мао продолжительное время подвергалась открытой критике. Новая доктрина не отвергала базовую идею марксизма о классовой борьбе как побуждающей силе изменений в человеческой истории, но предполагала, что, поскольку социалистическая экономика уже сформирована, а фундаменты классового разделения и классовой борьбы уничтожены, наступает время позаботиться об экономическом развитии и улучшении условий жизни населения. Следовало отказаться от «диктатуры пролетариата» и массовых репрессий. Классовой борьбы при социализме не существует. Без обиняков данное утверждение признавалось в корне ошибочной новацией Сталина, которая имела мало общего с марксистским учением. Тем более прискорбными оказались достигшие апогея в виде культа личности Сталина крайности, которые предстали абсурдистской фантазией, прикрывавшей трусливое и фанатичное преследование как реальных, так и воображаемых врагов. Все эти постулаты не были составной частью революционного марксизма-ленинизма, но отступлениями, искажениями и, исходя из слов Хрущева, преступлениями исторического масштаба против КПСС и народа СССР. Ни один «великий лидер» не может располагать правом решать в приказном порядке, какие политические инициативы являются революционными, а какие можно считать реакционными.