Над лазурью искрились буруны. Солнце то пропадало, то слепило ярким светом. От морской соли раны саднили. Ему казалось, что пытка будет длиться вечно. И этот скрип — так же, наверное, скрипят уключины на лодке Харона.

Паниасид терял сознание, потом приходил в себя. А что это там, в глубине? Из темноты к нему приближалось лицо жены в ореоле водорослей. Иола пристально смотрела на него круглыми рыбьими глазами.

Морок пропал, но сердце стиснула тоска. Он понимал, что продержится недолго. Жить больше не хотелось. Лишь бы ушла боль, тогда наступят покой и тишина. Даже если эта тишина станет вечной, он готов ее принять…

На третий день Паниасид умер.

Волчьеногие сбросили труп мстителя на пирс. Лигдамид презрительно пнул его ногой. Затем отвернулся и с гордо поднятой головой направился к маяку.

Словно говоря: "Так будет с каждым, кто посмеет поднять на меня руку".

Ликс проводил его ненавидящим взглядом. До боли в пальцах сжал рукоятку кинжала под гиматием.

Подумал: "Нет, не сейчас… Третьей неудачной попытки не будет. Я найду способ приблизиться на расстояние удара. Теперь тебе не уйти…"

Херил брел по улице Изготовителей ларей. Он каждый день приходил к дому Лигдамида в надежде встретить убийцу Агесии. Кухонный раб сказал, что "плетеного", который с косой, зовут Гринн.

Саммеот теперь знал об этой улице все.

Вот башмачник вывалил возле мастерской охапку кожаных обрезков. Подождет до вечера — может, кому-то сгодится в хозяйстве, потом сожжет их в сточной канаве.

В этом доме живет педагог. Проходя мимо пастады, Херил слышал детские голоса, хором повторяющие счет: "Один да один — два. Два да два — четыре…"

Рядом с камнерезным эргастерием свалены в кучу обломки известняка. На улицу вышел хозяин в длинном фартуке. Выбрав подходящий кусок, приказал рабу втащить его в перистиль. Когда саммеот возвращался, из-за забора слышался стук молотка по зубилу.

Дома столяров стоят рядом. Каждый день, ровно в полдень, дровосеки пригоняют в квартал подводы с бревнами. На раздачу выходят все — и мастера, и рабы. Начинается толкучка, потому что каждый старается купить древесину получше. Опоздавшим достаются жерди.

За пустырем, заросшим дикой фисташкой, внезапно запела флейта. Владелец пандокеона в хорошую погоду выносил столы прямо на вымостку, чтобы любой прохожий мог заказать себе кружку вина.

Херил пошел быстрее, чувствуя, как забилось сердце. Сунув руку в котомку, нащупал кожаную обмотку ножа. Перед пандокеоном снова сбавил шаг, со скучающим видом заложил кисти за спину.

Розовая свинья на вывеске. Три стола. Один с неубранными объедками. Посетителей мало — время рабочее, а постояльцы еще утром разошлись по делам. Флейтист играет в комнате наверху.