Стол у стены занят краснолицым пропойцей. Сидит и тянет из хои дешевую бурду. Лишь время от времени взмахивает рукой, чтобы отогнать назойливую муху.

А вот за третьим — именно тот, кто нужен. Гринн грыз утиную ножку, переговариваясь с татуированным парнем. Оба прихлебывали вино. Обглоданные кости бросали в кувшин.

Херил прошел мимо, лихорадочно соображая, что теперь делать. Ударить и бежать? А если на следующем перекрестке дежурит скиф-гиппотоксот? Нет, нельзя — догонят.

Тогда он вернулся и сел за пустой стол. Вышедший из пандокеона раб сгреб мусор на край столешницы, затем начал возить по доскам мокрой тряпкой. С платана сорвалась стайка воробьев, чтобы склевать упавшие на землю крошки.

Неожиданно синекожий встал, подошел к стене и задрал спереди хитон.

Раб среагировал мгновенно — бросив тряпку на стол, обиженно затараторил:

— Тут нельзя мочиться. Хозяин заметит пятно — мне же и достанется, что не пресек. Вчера я пропустил, так он мне всыпал десять ударов палкой. Отхожее место у нас во дворе, за дровяником. Я следить должен…

— Заткнись! — рявкнул Гринн.

Потом посмотрел на товарища.

— Слышь, Батт, иди во двор.

— Чего? — Синекожий недовольно вскинулся.

Гринн прошипел:

— Нам скандал не нужен. Лигдамид сам не свой после покушения. Не нарывайся.

Батт с недовольным видом направился к воротам. Раб пошел следом. Плетеный снова склонился над блюдом. Сердце гулко забило в виски. Херил выдохнул. Нашарил в котомке костяной нож. Посмотрел на краснорожего — тот дремал, откинув голову на стену.

Ещё секунда — и он резко встал.

Гринн заметил движение, но было поздно. Саммеот в два прыжка достиг стола. Схватив кружку, со всей силы ударил наемника по голове. Тот упал лицом в блюдо.

Херил взял его одной рукой за косу, дернул на себя. Коротко и сильно полоснул ножом по горлу. Плетеный заскреб руками по столешнице. Ногой некрасиво елозил под столом. Потом боком сполз на землю.

Херил бросился к пустоши.

Продираясь сквозь фисташник, мстительно думал: "Это вам за Агесию. Ликс, теперь твой ход".

За спиной слышались крики, но саммеот не боялся погони.