Пока Александров и Заукель старались перекричать друг друга, Руденко планировал свой следующий ход. Вечером 30 мая на совещании Комитета главных обвинителей он попросил Додда, Максуэлл-Файфа и Дюбоста поддержать его апелляцию против решения Трибунала позволить защите оспаривать отчет Бурденко (советская сторона продолжала настаивать, что, согласно статье 21, он является неопровержимым доказательством). Западные обвинители отказались. По их мнению, если защита вызывает свидетелей для дачи показаний о Катыни, советскому обвинению тоже должно быть позволено вызывать своих. Смысл был понятен: в битве за Катынь советским обвинителям придется сражаться в одиночку[1104].

Разочарованный, но не удивленный Руденко зашел с другой стороны и попробовал воззвать к общим интересам обвинения. Он заявил, что защита пытается посеять рознь между обвинителями. Зачем бы еще Зайдль стал объявлять, что получил копию секретных протоколов от «американского военнослужащего»? Руденко также упомянул последнее ходатайство защиты, где она просила приобщить к делу показания немецкого политика и промышленника Арнольда Рехберга, заявившего, что Сталин финансировал Гитлера в 1933 году ради укрепления советско-германского альянса против Запада. Затем Руденко предположил, что защита с намерением перессорить союзников представляет документы из «Белой книги» с подробностями о планах британцев и французов бомбить нефтяные месторождения Кавказа в 1940 году. Руденко напомнил о «джентльменском соглашении» обвинителей не отступать от темы преступлений стран Оси и призвал коллег выступить единым фронтом против уловок защиты. Кроме того, он предложил подписать коллективное письмо в адрес Трибунала с жалобами на эти последние нападки на сторону обвинения[1105].

Западные обвинители проявили показную симпатию. Максуэлл-Файф согласился с Руденко, что кампания Зайдля с целью приобщить к делу секретные протоколы «злонамеренна», а Додд высказал мнение, что заявление Зайдля о получении секретных протоколов у офицера американской армии «злоумышленно» (хотя, если Руденко знал, что именно Додд передал секретные протоколы в печать, эти слова поддержки были пустым звуком). Дюбост добавил, что французы разделяют точку зрения советской стороны: цель Рехберга – расколоть обвинение. Обвинители поддержали идею коллективного письма в адрес Трибунала о Зайдле, но призвали Руденко не касаться других вопросов[1106].

Руденко взялся за работу и составил черновик (по указаниям комиссии Вышинского). В нем утверждалось, что последние ходатайства Зайдля о секретных протоколах должны быть отклонены – не только потому, что представленные документы не заслуживают доверия и не относятся к делам клиентов Зайдля, но и потому, что они – часть интриги защиты, которая стремится переключить внимание Трибунала с виновности подсудимых на действия союзнических правительств. В письме также осуждались «явно провокационные» заявления Зайдля о том, будто он получил секретные документы от «неизвестного американского военнослужащего»[1107]. Комитет главных обвинителей утвердил окончательную редакцию письма 5 июня, и его тут же подали в Трибунал.