Часть IV. Последние слова и приговоры
Глава 13 Коллективная вина и судьба послевоенной Европы
Коллективная вина и судьба послевоенной Европы
К концу июля почти все в Нюрнберге не могли дождаться, когда же процесс закончится. Ребекка Уэст писала, что к девятому месяцу зал суда превратился в «цитадель скуки» – не потому, что работа Трибунала была неважна, а потому, что адвокаты, судьи, охранники и переводчики – все устали от «постоянного соприкосновения» со страшным эпизодом истории, который «всем хотелось забыть»[1236]. Советская переводчица Ступникова и ее коллеги в свободное время сочиняли и тихо напевали песенки об этом: «Пора кончать, хотим домой!»[1237]
После многомесячных слушаний по делам подсудимых, привлекавших преувеличенное внимание, таких как Герман Геринг и Альберт Шпеер, Трибунал вернулся к делам организаций. Следующие несколько недель ему предстояло заслушивать свидетелей защиты и заключительные речи обвинителей Руководящего состава НСДАП, гестапо, СД, СА, СС, Имперского кабинета, Генерального штаба и Верховного командования. Многим в Нюрнберге суд над организациями казался второстепенным. Но это был центральный вопрос для МВТ, и его решение могло повлиять на послевоенную Европу гораздо сильнее, чем индивидуальные вердикты бывшим нацистским руководителям. В случае с каждой конкретной организацией, если бы Трибунал признал ее виновной, открылась бы возможность уголовного преследования ее членов в национальных судах, что в конечном счете затронуло бы миллионы жизней[1238].
С точки зрения Москвы заслушивание свидетелей защиты организаций несло риск и не обещало выигрыша. Советские власти считали решенным, что нацистские организации виновны; они давно арестовывали бывших эсэсовцев и агентов гестапо в своей зоне оккупации Германии и привлекали их к принудительному труду. Годом раньше на Лондонской конференции Никитченко и Трайнин неохотно согласились на предложение американцев судить организации; их убедил аргумент Джексона, что это лучший способ отдать под суд максимально возможное количество военных преступников. Но была одна загвоздка. Устав МВТ позволял – и это тоже произошло по настоянию американцев – бывшим членам этих организаций требовать, чтобы их выслушали в Трибунале, и, к общему изумлению, тысячи немцев запросили разрешения дать показания в суде[1239].
Идея коллективной вины стала острым политическим вопросом в Америке и Европе той зимой, после того как американское обвинение закончило представлять Трибуналу свои доказательства против обвиняемых организаций. Многие были шокированы, когда поняли, что Трибунал может создать всеохватывающую норму виновности. Пошли слухи, будто СССР намерен ссылаться на объявленную в Нюрнберге виновность организаций в оправдание своих массовых репрессий в своей зоне оккупации Германии и по всей Восточной Европе[1240]. Играя на этих страхах, защита требовала у Трибунала снять обвинения против организаций – на том основании, что суд над организациями дотоле был незнаком международному праву.