Четыре судьи и их заместители сидели взаперти в боковой комнате Дворца юстиции. Они приехали рано утром в черных бронированных седанах, каждый в сопровождении армейских джипов с сиренами. Судьи ждали назначенного часа. Их работа была почти закончена. Судьи из западных стран-союзников надели свои мантии. Никитченко и Волчков одернули свежевыглаженные мундиры[1354]. Наконец-то настал день приговора. Советские судьи устали и нервничали. Никитченко тайно сообщался с Москвой по поводу своего особого мнения – и Москва до сих пор не утвердила окончательно формулировок этого документа[1355].

К 9:30 утра адвокаты заняли свои места в зале суда. Вскоре одного за другим ввели подсудимых; толпа молча смотрела, как они рассаживаются на скамьях. Неожиданно пристав выкрикнул: «Встать, суд идет!» Широким шагом вошли восемь судей, и все встали. Лоуренс нес толстую папку, которая приковала всеобщее внимание. Очевидно, в ней лежал приговор[1356]. Судьи заняли места, толпа уселась, и заседание началось.

Четверо судей и их заместители начали по очереди зачитывать приговор. Начал Лоуренс. Он прочитал об истоках Устава Нюрнбергского трибунала и о главных пунктах обвинения против двадцати двух подсудимых. Затем он пересказал историю нацизма от основания НСДАП до возвышения Гитлера. Потом Биркетт зачитал длинный раздел о консолидации власти Гитлером. Он поведал, как НСДАП избавилась от всей политической оппозиции, как преследовала церкви, профсоюзы и евреев. Он также прочитал, как нацистское правительство и армия стремились перевооружиться. Затем он обратился к обвинениям в преступлениях против мира. Он объяснил, что Разделы I и II оба касаются ведения агрессивной войны, которую Трибунал признал «величайшим международным преступлением». Биркетт объявил, что агрессия была «основной частью нацистской внешней политики», нацеленной на создание «Великой Германии», и кратко пересказал свидетельства о тайных совещаниях, на которых Гитлер раскрыл свои планы войны против Европы[1357].

Затем выступили двое французских судей. Де Вабр подробно описал первые преступления Германии против мира, начиная с аншлюса. Он прочитал: «несущественно», имеются ли общие черты у немцев и австрийцев и была ли совершена аннексия «бескровно»: свидетельства показали, что применялись «методы агрессора». (Эта формулировка полностью удовлетворяла советским требованиям.) Затем он описал немецкое вторжение в Чехословакию и Польшу. По его словам, факты ясно показывали, что в сентябре 1939 года Гитлер напал на Польшу с целью увеличения «жизненного пространства» Германии и обеспечения продовольственными и другими ресурсами. В этом разделе тщательно избегалась тема советско-германского сотрудничества и лишь отмечалось, что Гитлер послал Риббентропа в Москву «обговорить пакт о ненападении»[1358].