Тем временем советские дипломаты и юристы в ООН по-прежнему возражали против международного уголовного суда, поскольку он позволил бы «фантастическое и опасное» вмешательство во внутренние дела государств[1442]. В конце 1947 года казалось, что опасения Москвы вполне обоснованны: многие группы эмигрантов, базировавшиеся в США, публично обвиняли СССР в геноциде и просили ООН о помощи. Украинский конгрессовый комитет Америки попросил Генеральную Ассамблею расследовать «преднамеренную политику геноцида, проводимую Советской Россией и ее сателлитами», «политику уничтожения украинцев как национальной, культурной и религиозной общности» на территории Украины. Литовская делегация в Вашингтоне обратилась к ООН за защитой литовского народа от «порабощения и уничтожения» Советским Союзом. Представители бывшего эстонского и латвийского правительств тоже обвинили Москву в геноциде в балтийских республиках[1443]. Эти группы уже применяли язык прав человека, требуя действий против Советского Союза. Международный уголовный суд предоставил бы им официальный канал для реализации их претензий.

Действительно, Советскому Союзу, который ранее настоял на ограничении юрисдикции Устава МВТ только преступлениями стран Оси, было о чем беспокоиться. Советские органы проводили массовые аресты, депортации и перемещения населения по всему Советскому Союзу и Восточной Европе. Они вмешивались в местные выборы в Польше, Венгрии, Румынии и Болгарии, оказывая давление на избирателей и вбрасывая бюллетени, чтобы обеспечить приход коммунистов к власти. И они же посредством военных трибуналов и показательных процессов бросали в тюрьмы и казнили политических оппонентов всякого рода, иногда по сфабрикованным обвинениям в сотрудничестве с нацистами во время войны[1444]. Трайнин, Коровин, Корецкий и другие советские юристы не защищали публично такую политику, но трудно вообразить, чтобы они не знали о ней. В последующие месяцы они усиленно пытались ограничить область применения языка Нюрнберга действиями нацистов и фашистов, прикрыв тем самым сталинский режим.

* * *

В 1948 году, когда Нюрнбергский процесс отошел в прошлое, а напряжение холодной войны возрастало, советские и американские власти с новой силой продолжили свою битву за историю Второй мировой войны. В январе Государственный департамент США опубликовал секретные протоколы к советско-германскому Пакту о ненападении и другие доказательства советско-германского сотрудничества в 350-страничном сборнике документов «Советско-нацистские отношения, 1939–1941: Документы из архива МИД Германии»[1445]. Советские руководители – которые по-прежнему настаивали, что секретные протоколы были клеветническим вымыслом нацистских адвокатов, – пришли в ярость. Лозовский и Совинформбюро через несколько недель нанесли ответный удар, опубликовав на английском языке небольшую книгу «Фальсификаторы истории», где обличали эту попытку очернить Советский Союз и обвиняли западные державы в том, что они помогли Гитлеру прийти к власти. В этой книге американские промышленники обвинялись в финансировании военной промышленности Германии и делался намек, что США провели свои собственные процессы над немецкими промышленниками для того, чтобы покрыть американское соучастие в нацистских военных преступлениях. А Мюнхенский пакт 1938 года, в соответствии с которым Судетская область отошла Германии, описывался как соглашение, нацеленное в первую очередь на «подстрекательство» нацистов к удару по СССР[1446].