Москва понимала, что не может уклониться от участия в ооновских мероприятиях по укреплению мира и прав человека без ущерба для советских притязаний на мировое лидерство. СССР уже втянулся в пропагандистскую битву с США за сердца и умы Европы. На эту битву призвали ведущих советских художников и писателей, недавно побывавших в Нюрнберге, в том числе Эренбурга, Полевого, Ефимова и Кармена (его фильм «Суд народов» только что прошел в Нью-Йорке и вызвал неоднозначные отзывы). На совещании Советского информационного бюро в середине декабря Лозовский рассказал, что́ стоит на кону. По словам Лозовского, во время войны англо-американская кампания против СССР «была приглушена», чтобы не мешать «совместной борьбе против Германии». Но после сокрушения фашизма Советский Союз остался единственной силой, противостоящей британскому и американскому империализму, – и потому возобновилась антисоветская кампания. Он обвинял «реакционеров» на Западе в том, что они принижают роль СССР в разгроме Германии и сеют сомнения в преданности Советского Союза демократии[1428].
Но Трайнин видел в Париже, что Советский Союз и западные державы по-разному понимают демократию. В ООН Валентин Тепляков, советский представитель в новой Комиссии по правам человека, быстро потерпел неудачу в попытках повлиять на диалог о демократических свободах и правах человека. Эта комиссия из восемнадцати членов впервые собралась в Лейк-Саксессе в штате Нью-Йорк в январе 1947 года. Главным пунктом ее повестки было составление билля о правах человека. Председательствовала на совещании Анна Элеонора Рузвельт, а ведущую роль взял на себя Рене Кассен. Тепляков сразу увидел, что мало кто поддерживает советскую позицию, состоящую в том, что социальные и экономические права, такие как право на труд (которое может гарантировать только государство), важнее, чем индивидуальные гражданские права, такие как свобода религии и высказывания. Крайне централизованная командная структура СССР также ограничивала возможности Теплякова. Советские руководители не дали ему права принимать какие-либо самостоятельные решения и вынуждали терять время, ожидая ответов из Москвы[1429]. Те же трудности, которые одолевали Руденко и Никитченко в Лондоне и Нюрнберге, преследовали и советских делегатов в ООН. Хотя советские представители в Нюрнберге много узнали о работе международных организаций, сам Сталин по-прежнему высоко ценил контроль сверху донизу.
* * *
Политика холодной войны вскоре вмешалась в работу международных организаций по кодификации и расширению международного права ради защиты прав человека. 5 марта 1947 года (ровно через год после того, как Черчилль произнес свою речь о «железном занавесе») американское правительство провозгласило то, что скоро стали называть «доктриной Трумэна», пообещав экономическую и военную поддержку тем, кто «сопротивляется попыткам подчинить их вооруженными меньшинствами или посредством внешнего давления». Главной целью было предотвратить распространение коммунизма. Менее чем месяц спустя Советский Союз и западные державы уперлись в тупик в переговорах о будущем Германии[1430]. Тогда же США объявили, что начнут в Нюрнберге свой собственный суд над немецкими промышленниками. Советско-французские попытки организовать второй международный процесс окончились ничем. Послевоенный эксперимент с четырехсторонним правосудием в Европе официально закончился. В течение следующих девяти месяцев американцы провели три процесса над промышленниками: процесс Флика, процесс «Фарбен» и процесс Круппа[1431]. Тем временем Дюбост добивался обвинения французских предпринимателей, которые сотрудничали с Гитлером[1432].