Позже весной того же года, когда сталинская антикосмополитическая кампания продолжала набирать обороты, Корецкий вернулся в Лейк-Саксесс на первое заседание Комиссии ООН по международному праву. Эта комиссия из пятнадцати человек намеревалась кодифицировать Нюрнбергские принципы и более общий Кодекс преступлений против мира и безопасности человечества[1458]. Комиссия также рассматривала возможность организации международного уголовного суда. Перед отъездом из Москвы Корецкий подготовился к заседанию, проконсультировавшись с Никитченко, Рагинским, Коровиным и другими советскими юристами[1459]. Никитченко после Нюрнберга вернулся на свою должность в Верховном Суде СССР, но в тот момент находился под следствием по обвинению в нескольких преступлениях, включая приятельские отношения с «одной немецкой знакомой» во время процесса[1460]. Вышинский, уже пребывая в новой высокой должности министра иностранных дел, приказал Корецкому согласовывать с ним все главные решения во время заседания и решительно выступать против создания международного уголовного суда[1461].

В Лейк-Саксессе Корецкий старался следовать приказам Вышинского. Он без лишних слов отверг список возможных преступлений, представленный Секретариатом ООН для включения в Кодекс преступлений против мира и безопасности человечества, а взамен предложил, чтобы делегаты посовещались со своими правительствами для определения охвата предлагаемого проекта. Его предложение не прошло[1462]. Комиссия отобрала для будущей кодификации четырнадцать пунктов, включая разжигание гражданских беспорядков в другой стране и применение силы в нарушение международного права. Она также обсудила спорные вопросы экстрадиции и принудительной репатриации. Корецкий предложил составить другой список пунктов для кодификации, отражающий темы, которые он назвал более актуальными, в первую очередь борьбу против фашизма. Другие делегаты не поддержали его[1463].

Комиссия по международному праву обратилась 9 мая к Нюрнбергским принципам – и здесь Корецкий оказал существенное влияние на исход дискуссии. Когда некоторые делегаты предложили декларировать в документе приоритет международного права над национальным правом, он возразил, что это откроет путь к мировому правительству[1464]. Когда комиссия поставила вопрос, как соотносятся между собой Нюрнбергские принципы и Кодекс преступлений против мира и безопасности человечества, Корецкий настоял, чтобы эти два проекта рассматривались отдельно. Он заявил, что формулировка Нюрнбергских принципов относительно проста, а вот более общий международный уголовный кодекс – более спорный предмет и, если их объединить, все сильно затянется. Комиссия согласилась с этим предостережением и решила разрабатывать два отдельных документа, по крайней мере на первых порах. На следующем своем заседании в 1950 году она должна была закончить черновик Нюрнбергских принципов и обсудить возможность учреждения международного уголовного суда[1465].