Этот-то именно том наталкивает на одну догадку, которая, признаюсь, и сейчас кажется мне достаточно кощунственной.
То, как Пушкин умел говорить о своём чувстве к женщине, было гораздо, значительнее того, как он умел чувствовать.
Впрочем, как оказалось, особой смелости в этом предположении нет. Пушкин это сам сознавал и мог бы подтвердить. В пору далеко ещё не остывших отношений с Анной Керн он говорит о том откровении.
«Быть может, я изящен и порядочен в моих писаниях, но сердце моё совсем вульгарно, и все наклонности у меня совсем мещанские. Я пресытился интригами,
чувствами, перепиской и т. п. Я имею несчастье быть в связи с особой умной, болезненной и страстной, которая доводит меня до бешенства, хотя я её и люблю всем сердцем. Этого более чем достаточно для моих забот и моего темперамента. Вас ведь не рассердит моя откровенность, правда?».
Пушкин-гений сделал случайно встретившейся женщине то, чего сделать никому не под силу. Он подарил ей бессмертие. С такой же легкостью и изяществом, как дарят гвоздику. Благословенна великая случайность, не давшая этим людям пройти мимо друг друга.
Но тот же Пушкин, без нужды унизивший себя до разряда заурядного сочинителя писем на потеху, придает вдруг этому прекрасному случаю черты вполне банальной истории из отношений мужчины и женщины. Жизнь ещё раз дала ему возможность попробовать себя в роли гения житейских обстоятельств. Он как будто не почувствовал этого…
…Получаете ли вы письма от Анны Николаевны (с которой мы, между прочим, помирились перед её выездом) и что поделывает Вавилонская блудница Анна Петровна? Говорят, что Болтин очень счастливо метал против почтенного Ермолая Фёдоровича.
Пушкин — С. А. Соболевскому. 1828 г.
Ты мне переслала записку от м-ме Керн; дура вздумала переводить Занда, и просит, чтоб я сосводничал её со Смирдиным. Черт побери их обоих! Я поручил Анне Николаевне отвечать ей за меня, что перевод её будет так же верен, как она сама верный список с м-ме Занд, то успех её несомнителен, а что со Смирдиным дела я никакого не имею.
Н.О. Лернер (в «Русской старине», 1905 г., № 11) собрал целый ряд доказательств тому, как часто Пушкину приходилось успокаивать жену и оправдываться от обвинений в неверности и делает совершенно справедливое заключение, что грубый отзыв поэта о предмете его прежнего преклонения вызван лишь подозрительностью его супруги…