Алкмена, Геркулеса мать,
С ней в ряд, конечно, может стать,
Но чтоб молили и любили
Их так усердно, как и вас,
Вас спрятать нужно им от нас,
У них вы лавку перебили!
Л. Пушкин.
Пушкин остался доволен стихами брата и сказал очень наивно: «И он тоже очень умен…».
Она хотела сделать меня своим историографом, и чтобы историограф сей был бы панегиристом. Для этого привлекала меня к себе и поддерживала во мне энтузиазм к своей особе. А потом, когда выжала бы из лимона весь сок, корку его выбросила бы за окошко, — и тем все кончилось бы. Это не подозрения мои только и догадки, это прямой вывод из весьма недвусмысленных последних писем её.
Замечательно, что с 1827 года обуянный каким-то лихорадочным стремлением к перемене мест стремясь то в Италию, то в Турцию, то в Китай, Пушкин, вместе с тем, выказывал странную, юношескую (чтобы не сказать — ребяческую) влюбчивость в каждое хорошенькое личико, в каждую женщину, оказывавшую свое внимание великому поэту. С 1827 по 1831 год, кроме нового стихотворения Анне Петровне Керн, Пушкин воспевал: княгиню З А. Волконскую, К.А. Тимашеву (ей были посвящены стихи: «Город бедный, город пышный»), Оленину («Её глаза», «Счастлив, кто избран своенравно»), и мн. др. В письмах своих к А.Н. Вульфу и Н.М. Языкову Пушкин не без нежности отзывался о барышнях семейства П.А. Осиповрй.
Живо воспринимая добро, Пушкин, однако, как мне кажется, не увлекался им в женщинах; его гораздо более очаровывало в них остроумие, блеск и внешняя красота. Кокетливое желание ему понравиться не раз привлекало поэта гораздо более, чем истинное и глубокое чувство, им внушённое. Сам он почти никогда не выражал чувств; он как бы стыдился их и в этом был сыном своего века, про который он сам же сказал, что чувство было дико и смешно…
Приехав в конце 27 года в Тверь, напитанный мнениями Пушкина и его образом обращения с женщинами, предпринял я сделать завоевание Кат. (Кат. Ив. Гладковой-Вульф, двоюродной его сестры). Слух о моих подвигах любовных давно уже дошёл и в глушь берновскую. Кат. рассказывала мне, что она сначала боялась приезда моего, как бы и Пушкина.