– Что, даже догадки нет? Ну что ж, даю подсказку: вчера кое-что произошло, и двое наших – Кауц и Ларин – попали в больницу.

– Что случилось? – ахнула Света.

Марк поморщился:

– Ой, актриса, какая актриса. Сама, небось, наматывала эту чертову проволоку.

– Марк, что бы там ни было, мы не имеем к этому никакого отношения, – спокойно сказал Север. – Мы понятия не имеем, что у вас было. Что за проволока?

Марк усмехнулся:

– Память как у рыбки, да? Напомню для особо забывчивых. Вчера, в последний сухой и теплый де нечек перед заморозками, ребята взяли байки и погнали на трамплины. Все толпой забрались на холм и рванули вниз. Первым не повезло. Внизу склона, там, где особенно разгоняешься, кто-то натянул между деревьев проволоку прям на тропе. Четко на уровне шеи, когда сидишь на велосипеде.

Я ахнула и зажала рот руками.

– Первым врезался Тимур, за ним Миха. Обоим резануло горло так, что порвались связки. У них сильные отеки, с трудом дышат. После лечения месяца два каждому носить бандаж. Миха много крови потерял, а у Тимура еще и сломаны ребра.

– Сожалею о том, что произошло с ребятами, – спокойно сказал Панферов. – Но мы в этом не виноваты.

Марк наигранно удивился. Конечно же, он предугадал ответ Севера.

– Да? И никто из вас не знал про наши планы? И не вел за нами слежку? А Салтыков и Минаев случайно оказались в том же магазине, куда мы заехали за водой?

– Именно т-т-так, – сказал Рома. – Мы ж-ж-живем в одном районе, Марк. Встретить друг друга в м-м-магазине – не такое уж удивительное с-с-событие.

Марк драматично похлопал в ладоши.

– Десять очков Гриффиндору за все это актерство. Но я насквозь вижу вашу гниль, – зашипел Марк. – Вы хотели нас убить, но не вышло. Тимур с Михой выкарабкаются. А вот вы – нет!

Голос Марка становился все злее. Воздух сгустился, стало промозгло.

– Отдай мне Орлову, Север, и рассчитаемся! – крикнул Марк. – И разойдемся по-хорошему. Верну ее в целости и сохранности к уроку так… третьему, – добавил он издевательски. – Думаю, нам хватит времени!

Я поежилась от холода и страха. Почувствовав рядом теплого Ванька, я прижалась к нему и взяла его за руку. Он благодарно схватился в ответ за мои пальцы и тоже прижался ко мне теснее. Север обернулся, послал мне быстрый взгляд и отвернулся обратно. Но я все равно заметила его лицо сейчас – шторм с осколками льда. Глаза цвета холодной стали. Ни малейшего волнения или неуверенности. Он был закален, впрочем, как и всегда перед подступающей бедой. Вот только… Что же его так закалило?

Об этом я подумала впервые. Догадка, что у Севера может быть личная травма и в связи с ней своя история, болезненно пронзила сердце.