Противень в духовке был небольшим, и, опасаясь, что при запекании жир польется через край, Рика взяла специальную одноразовую алюминиевую форму для индейки.

— Может, стоит купить термопакет? — поинтересовалась Юи.

Рика покачала головой.

— Нет. Я ее и так три дня размораживать буду, а уж до дома как-нибудь донесу.

Юи шустро забросила в тележку пластиковые тарелки, вилки и стаканчики, хотя Рика о них и словом не обмолвилась. Только когда девушка заметила: «Вы же только переехали, наверняка у вас нет посуды на такую компанию», Рика сообразила, что забыла про эту деталь. Юи на ее замешательство тут же заулыбалась и настояла на том, чтобы за них заплатить самостоятельно.

После прохлады супермаркета влажный уличный воздух приятно согрел кожу. Сумку с покупками они тащили вместе, взяв за ручки с двух сторон, но все равно она казалась ужасно тяжелой, даже в пояснице отдавалось. Неожиданно Юи коротко воскликнула: «О!..» — и тут же сконфуженно замолчала. На витрине крупного книжного красовался постер, гласящий: «Первое издание автобиографии Кадзии Манако! В продаже с 10 августа». Фотография Манако явно была обработана: женщина выглядела куда моложе и привлекательнее, чем на самом деле.

— Я слышала, книга уже на верстке, но уверена, она не будет хорошо продаваться. Этот ее муженек крутится как только может, чтобы разрекламировать свой «шедевр». — Юи выглядела очень рассерженной; все больше распаляясь, она выплюнула: — Все, что он описывает, — это убогие взгляды и представления Манако. Когда читаешь такой текст, никакого интереса он не вызывает. Ваши статьи были куда реалистичнее, увлекательнее и ярче.

Юи теперь работала в редакции нон-фикшена и была на хорошем счету.

— Ну что поделаешь. У Кадзии ведь…

Рика проглотила окончание фразы о том, что у Кадзии нет никого, кто мог бы ее по-настоящему выслушать. И пусть она теперь стоит в свете рамп, пусть за ее спиной поддержка очередного любовника, она так и осталась одинокой. Она кричит в пустоту, не имея рядом никого, кто принял бы ее и попытался понять. Со стороны Рики это не было жалостью — лишь принятием. Есть и такой способ существования, и Манако в этом мире не одна такая.

Темные, словно спелый виноград, глаза Манако пристально смотрели на Рику с постера. Казалось, ее взгляд говорил: «Правда, ложь… Не так уж они и разнятся. И что тогда плохого в том, что я выбрала то, что кажется повкуснее? Горькая реальность и без того переполняет душу. Так почему бы не приправить эту беспощадную, безвкусную действительность пряностями по вкусу, чтобы хоть немного расцветить ее? Это — моя личная форма эволюции и вершина моей жизненной мудрости. Вы действительно считаете, что все на свете стоит того, чтобы принимать реальность как есть? Стоит ли вообще такой мир того, чтобы в нем жить?»