И это в случае, если у него выдалась удачная неделя.

Назидательная история

Назидательная история

Кэти Арнольд-Рэтлифф входит в число наиболее интересных, подающих большие надежды молодых писателей. Это очень одаренная молодая женщина, и пишет она просто сказочно. Так вот однажды она призналась мне, что несколько лет не могла писать, потому что преподаватель литературного творчества сказал ей: «Если в процессе работы ты не испытываешь эмоционального дискомфорта, тебе не написать ничего стоящего».

Что ж, я, конечно, могу попытаться понять, какую мысль пытался донести до Кэти ее профессор. Возможно, он имел в виду: «Не бойся, ты еще не скоро достигнешь творческого потолка» или «Ни в коем случае не бойся дискомфорта, который можешь испытать в процессе работы». Такие предупреждения мне кажутся совершенно справедливыми. Но заявить, что никто не способен создать путного, если не впадет в состояние эмоционального коллапса, не просто неправда, это нездорово.

Но Кэти ему поверила.

Искренне уважая и почитая профессора, Кэти приняла эти слова близко к сердцу и смирилась с мыслью, что, раз творческий процесс не приносит ей страданий, значит, она что-то делает не так.

Не прольешь кровь, не прославишься, так ведь?

Трудность заключалась в том, что Кэти задумала роман, и это невероятно ее вдохновляло. Книга, которую она собиралась написать, казалась такой крутой, лихо закрученной и необычной, что работа над ней сулила сплошное удовольствие. Столько удовольствия, что Кэти поневоле почувствовала себя виноватой. Ведь если писать для нее – радость, то произведение не может представлять художественной ценности!

Вот она и отложила написание этого клевого, лихо закрученного романа на несколько лет, считая, что испытываемое ею удовольствие незаконно.

Рада сообщить, что в конце концов она преодолела это внутреннее препятствие и написала книгу. И что же? Писать было не так уж легко, но Кэти все равно получала громадное удовольствие, работая над ней. А роман получился блестящим.

Но как жаль, что были потеряны годы – и все из-за страха, что работа не сделает ее достаточно несчастной!

Вот так-то.

Боже вас упаси получать удовольствие от своего призвания.

Обучение боли

Обучение боли

К несчастью, история Кэти не единична.

Множеству талантливых людей внушают мысль, что удовольствие не заслуживает доверия, а творчество – это только борьба. Множество художников до сих пор уверены в том, что единственно подлинное эмоциональное переживание – это душевная боль. Эту мрачную идею они могут почерпнуть в разных источниках; она стала общим местом в нашем западном мире с его суровым – от христианской жертвенности до германского романтизма – эмоциональным наследием.

Однако ни во что не верить, кроме страдания, – опасная дорожка. У страдания дурная репутация, оно убивает художников. А если даже не убьет, привычка к боли иногда ведет художников к таким серьезным психическим расстройствам, что они совсем не могут работать. (Мой любимый магнитик на холодильнике: «Я страдал достаточно. Ну, скоро уже мои произведения станут талантливыми?»)

Возможно, вас тоже приучили верить тьме.

Может, вас даже учили этому талантливые люди, предмет вашей любви и уважения. Со мной тоже так было. В старших классах мой любимый учитель английского сказал мне: «Ты талантливая девочка, Лиз, и хорошо пишешь. Но, к сожалению, у тебя ничего не получится, потому что ты недостаточно страдала».

Ну разве так можно?!

Во-первых, что может знать мужчина среднего возраста о страданиях девочки-подростка? Я, может, больше страдала в тот день во время обеда, чем он за всю свою жизнь. Но кроме того, когда это творчество превратилось в соревнование страдающих?

Я обожала того учителя. Вообразите только, что я приняла бы его слова всерьез и отправилась в какое-нибудь путешествие в мир тьмы, на поиски настоящих страданий. Счастье, что мне хватило ума этого не делать. Моя интуиция тянула в другую сторону – к свету, игре и веселью, в более подходящую для творчества обстановку. Но мне просто повезло. Другие отправляются в эти мрачные крестовые походы и нередко делают это намеренно. «Все мои музыкальные герои были нариками, а я только хотела стать такой, как они», – рассказывает моя близкая подруга Райя Элиас, которая более десяти лет боролась с героиновой зависимостью. Ей пришлось побывать в тюрьме, жить на улице, лежать в психиатрической больнице, и в эти периоды она переставала писать музыку.

Райя не единственная творческая личность, перепутавшая саморазрушение с серьезной преданностью искусству. Джазовый саксофонист Джеки Маклин говорил, что видел – дело было в 1950-е годы в Гринвич-Виллидже, – как десятки начинающих музыкантов садятся на героин, подражая своему кумиру Чарли Паркеру. Еще более выразительная деталь: по словам Маклина, он видел, что многие молодые музыканты притворялись, будто подсели на героин («…сидели в такой характерной позе, скорчившись и полузакрыв глаза»), и это притом что сам Паркер умолял не повторять его трагической ошибки. Но, возможно, проще подсесть на героин – или даже трогательно притворяться, что подсел, – чем полностью отдаваться своему делу.

Вредные привычки не делают человека художником. Раймонд Карвер[13], например, прекрасно это знал. Сам он был алкоголиком и никак не мог начать писать в полную силу – даже на тему алкоголизма, – пока не бросил пить. Вот что он говорил: «Художник, если он пьет, всегда создает свои произведения не благодаря своему алкоголизму, а вопреки ему».

Я согласна. Я считаю, что наши творческие силы растут, как придорожная трава, пробиваясь сквозь щели между нашими слабостями, а сами слабости не служат им питательной почвой. Но как же много тех, кто верит в обратное! Поэтому вам часто будут встречаться художники, которые двумя руками держатся за свои слабости и зависимости, за страдания и страхи, за своих демонов.

Им страшно, что, отказавшись от страданий, они могут потерять лицо. Вспомните Рильке и его знаменитое: «Если мои демоны меня оставят, то боюсь, мои ангелы тоже разлетятся кто куда».

Рильке был великим поэтом, и фраза очень красивая, но в ней сильнейшее эмоциональное искажение. К сожалению, я слышу, что эти слова без конца цитируют творческие люди в качестве оправдания, объясняя, почему не могут бросить пить, отказываются обратиться к психиатру, почему не лечатся от депрессии, не борются с сексуальными или интимными проблемами, почему они вообще ничего не предпринимают для своего исцеления и роста, – да просто они не хотят остаться без своих страданий, почему-то перепутав их с творческими силами.

Да уж, удивительно крепка у людей странная вера в своих демонов.

Наши добрые ангелы

Наши добрые ангелы

Хочу, чтобы меня поняли правильно: я не отрицаю реальность страданий – ни ваших, ни своих, ни человечества в целом. Но я решительно отказываюсь превращать их в фетиш. Я отказываюсь специально искать страдания во имя художественного самовыражения. Уэнделл Берри[14] предостерегал: «Приписывая Музе особую любовь к боли, вы рискуете оказаться на волоске от того, чтобы желать боли и культивировать ее».

Разумеется, Художник с Истерзанным Сердцем – не выдумка, такие конечно же существуют. И конечно же многие творческие души страдают всевозможными психическими расстройствами. (Но, повторю, кроме них, есть и сотни тысяч душ с психическими расстройствами, не проявившие выдающихся художественных дарований, так что я не стала бы автоматически ставить знак равенства между гениальностью и безумием – по-моему, это явная логическая ошибка.) Но надо быть начеку и не поддаться соблазну стать Художником – Истерзанное Сердце, потому что иногда это только маска – имиджевая роль, которую люди привыкают играть. Эта фигура может быть обольстительно живописной, с мрачным и романтическим ореолом. Вдобавок к ней прилагается полезный бонус, а именно встроенное разрешение отвратительно вести себя.

Если вы Страдающий Художник, это как бы позволяет вам по-свински обращаться с возлюбленными или супругами, с самим собой, с собственными детьми, да с кем угодно. Вам дозволяется быть капризным, высокомерным, грубым, жестоким, антисоциальным, запальчивым, бесцеремонным, развязным, безответственным и/ или эгоистичным. Можете пить хоть весь день и драться хоть всю ночь. Если бы вы были дворником или фармацевтом и повели себя так, люди отвернулись бы от вас и справедливо нарекли придурком. Но, как Художник с Истерзанным Сердцем, вы получаете карт-бланш, потому что вы особый. Потому что вы тонко чувствуете и наделены способностями. Потому что иногда вам удается создать что-то симпатичное.

Не верю я в это. Я уверена, что вы способны вести творческую жизнь и все же стараться вести себя достойно. В этом я согласна с английским психоаналитиком Адамом Филипсом, когда он замечает: «Если искусство оправдывает жестокость, лучше, по-моему, обойтись без такого искусства».

Меня никогда не привлекал образ Художника-Страдальца, даже в подростковом возрасте, когда эта фигура может казаться особенно притягательной для романтически настроенных девочек вроде меня. И все же мне она никогда не была интересна – ни тогда, ни сейчас. Насмотрелась я этого вдосталь – спасибо, сыта по горло. Хватило на моем веку и людей с психическими расстройствами, для того чтобы не идеализировать безумие. Более того, я сама не раз переживала депрессию, тревожные состояния и не могу сказать, что они вызывали у меня особый творческий подъем. Я не испытываю ни любви, ни преданности по отношению к своим внутренним демонам, потому что они никогда не служили мне как следует. Во время периодов нестабильности и упадка я замечала, что творческий дух стеснен, он задыхается. Я обнаружила, что мне с трудом пишется, когда скверно на душе, и уж совсем невозможно при этом писать художественную прозу. (Другими словами: я могу либо переживать драматические события, либо их описывать – невозможно делать то и другое.)