Зазвонил телефон.

Разум Макса был словно одурманен, и немудрено. Когда Грисуолд взял трубку, Макс отметил, что на часах двадцать пять минут пятого. Выражение, проступившее на лице старшего стюарда, заставило братьев придвинуться ближе к аппарату. В установившейся тишине они могли слышать доносящийся из трубки голос доктора Блэка, корабельного врача:

– Мертв? Конечно нет, жив.

– Он поправится?

– Само собой. Сотрясения мозга нет. Ему придется полежать пару дней, и голова будет трещать, но он легко отделался.

– Когда мы сможем с ним поговорить?

– Завтра или послезавтра. Не раньше. Разве случившегося для вас не достаточно?

Грисуолд положил трубку. Раздался всеобщий вздох облегчения. В офисе явственно повеяло возрожденной надеждой, как будто кто-то снял колдовское заклятие.

– Теперь преступник от нас не уйдет! – торжествовал коммандер Мэтьюз, потирая руки. – Послушайте, мне нужно идти. У меня много дел. Мистер Грисуолд, Макс. Оставляю вас за главных. Расспросите людей, ожидающих в кают-компании, если хотите. Теперь, похоже, поимка убийцы только вопрос времени. В общем, продолжайте расследование.

Казалось, еще никогда тяжелая ночь не перетекала в утро так долго и мучительно. Всякий раз, когда Грисуолд приводил в свой офис следующего пассажира для допроса – увы, бесполезного, – Максу казалось, что часы остановились. Время текло медленно, и это не могло не раздражать. И все же бодрость и надежда не покидали Макса. В двадцать минут восьмого они с Грисуолдом были напуганы диким воплем, донесшимся со стороны кают-компании.

Только вбежав туда и оказавшись в гуще возбужденных людей, все еще сидевших под замком, они поняли, что это был крик ликования. Один из иллюминаторов был открыт, серый рассвет струился сквозь него, касаясь лиц, бледных в искусственном освещении. Пассажиры собрались вокруг иллюминатора. Ухмыляясь, третий помощник поманил Макса.

Когда Мэтьюз выглянул наружу, утренний ветер, холодный и усыпляющий, коснулся его век. Дымящееся туманом иссиня-черное море вздымалось и набегало, стоило «Эдвардику» нырнуть вниз, скатываясь с очередной длинной волны. Брызги жалили лицо Макса. Вскоре на горизонте, окрасившемся в серый цвет, он увидел далекие силуэты. Сначала маленькие, фиолетовые, с пятнышками в небе над ними, они постепенно превратились из точек в корабли. Макс увидел трубы с султанами черного дыма и длинные низкие корпуса, над которыми возвышались орудийные башни. Быстрые и поджарые, как терьеры, эсминцы заступили на боевое охранение.

Хупер снял спасательный жилет, бросил его на стул и похлопал Макса по спине.

– Гора с плеч, паря, – просто сказал он. – Военно-морской флот здесь.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

– Этот удар по тыкве, – заметил сэр Генри Мерривейл не без скромной гордости, – был просто замечателен. Он, вероятно, навсегда испортит очертания моего поистине шекспировского черепа. Но со мной не случалось ничего подобного с тех пор, как я играл в регби за команду Кембриджа в тысяча восемьсот девяносто первом году.

Он натянул одеяло на грудь и откинулся на подушки, стараясь не двигать без надобности головой. И тем не менее выражение на его лице было почти приветливым – редкость для Г. М.

Макс уставился на него.

– Послушайте, – пришел в недоумение молодой человек, – с вами что-то не так?

– Не так? Да, я уверен: что-то действительно не так! Я инвалид – вот кто я. Но ныть и жаловаться не в моих правилах, не правда ли?

– Вы уверены, – усомнился Макс, – что удар вас не доконал? Я ожидал застать вас в бреду, проклинающим свой жалкий жребий. В чем дело?

Г. М. выглядел удивленным.

– Да ни в чем. Мужчину шрамы украшают, сынок. Это знак отличия. Причем первый, что я получил, занимаясь своим ремеслом, за четверть века. И что еще приятнее, все на борту носятся ошпаренными кошками по первому моему слову. Хо! Куриный бульон. Жрать, жрать и жрать. Вина пассажирам не подают – только не мне. Знаете, держу пари… – лицо его сделалось мечтательным, – держу пари, что, вздумай я сфотографироваться в кителе с медными пуговицами и фуражке с золотым галуном на капитанском мостике, коммандер отдал бы соответствующий приказ. Нет, со мной все в порядке. Есть только одна вещь, которой я не переношу. Вот, слушайте, опять начинается.

У-у-у! Это взревел корабельный гудок, исполняющий роль противотуманной сирены. Г. М. поморщился и сжал руками голову, злобно уставившись на потолок.

Здесь, наверху, на шлюпочной палубе, противотуманный горн звучал особенно громко. «Эдвардик» полз так медленно, что слышен был плеск воды, набегающей на его борта ласковыми волнами, как в тихом озере.

Макс ринулся в атаку:

– Послушайте, Г. М., через минуту сюда поднимутся все остальные и ввалятся к вам. Я подумал, что смогу их опередить. Знаете, какой сегодня день?

– Может быть, четверг?

– Полдень пятницы. Вас вывели из строя в четверг, ранним утром. Врач запретил все визиты до сегодняшнего дня. Люди в смятении, гадают, когда мы высадимся и где. Некоторые утверждают, что это случится уже завтра, хотя воскресенье кажется мне более вероятным днем.

– Я слышал, у нас есть конвой.

– Да, нас теперь сопровождают. В этом вся суть. Опасность не миновала, но уменьшилась настолько, что люди начинают сходить с ума из-за другого. Это я про разгуливающего по теплоходу убийцу, на счету которого уже три жизни.

– Вот как?

– Когда мы увидели эсминцы в четверг утром, нас посетило чувство небывалого единения. Но потом мы вспомнили об убийствах и теперь опасаемся встреч наедине в коридоре. С этим надо что-то делать. Вы помните, что с вами случилось, когда прозвучала ложная тревога?

Откинувшись на подушки, Г. М. поправил очки и покрутил большими пальцами сложенных на животе рук.

– О да, сынок. Я помню.

– Вы видели, кто вас ударил? Или кто убил помощника старшего стюарда?

– Нет.

Настроение у Макса упало.

– Но если это вас как-то утешит, – тихо добавил Г. М., – мне и не нужно было этого видеть. Я и так могу вам сказать, кто совершил убийства, почему и зачем. Я могу объяснить, откуда взялись отпечатки пальцев призрака, почему они там оказались и что это была за игра. – Лицо его помрачнело. – Вы ведь доверяете старику, сынок. Позвольте мне поиграть в кошки-мышки. Я знаю, что делаю.

У-у-у! Над головой снова взвыл противотуманный гудок, и Г. М. поморщился.

– Во всем этом виновен один человек?

– Один, и только один.

– Ладно. Но не могли бы вы хотя бы поведать, что произошло той ночью – или, скорее, утром, – когда был ограблен офис старшего стюарда?

Мерривейл фыркнул:

– Осмелюсь предположить, вы и сами способны догадаться. Я предупреждал Грисуолда – чтоб мне сгореть, если не предупреждал! – что кто-то может предпринять подобную попытку. Я просил принести карточки с отпечатками пальцев мне. Еще вечером. Так нет! Он, видите ли, был занят. Полагал, что еще успеется, дело терпит до следующего дня. Как же… На следующий день все и случилось. Услышав сигнал тревоги, я подумал: вот оно, началось! – и спустился к офису старшего стюарда. Там был молодой человек – весьма приличный парень – возле сейфа. Мы стояли спиной к двери. А дальше в памяти отпечатался такой кадр: на меня рушится потолок. И последнее, что я запомнил, видится мне как в огненном облаке. Выражение лица юного Тайлера, когда он обернулся и заметил, кто стоит у меня за спиной.

Подбородок Г. М. выдался вперед. Откинувшись на подушки, он завернулся в одеяло.

– Я не видел лица убийцы, – объяснил он, – но молодой Тайлер видел. Поэтому от него пришлось избавиться. Это была грязная работа. Убийце следовало поторапливаться.

– Но черт возьми, зачем все это понадобилось? Ведь он оставил без внимания карточки с отпечатками пальцев пассажиров!

– Оставил?

– Даже не притронулся к ним.

Снова взревел гудок, сотрясая воздух и давя на барабанные перепонки. Затемненный иллюминатор каюты Г. М. был приоткрыт. Струйки белого тумана, липкого, как влажная вата, просачивались сквозь щель и таяли, подобно пару от дыхания на холодном воздухе.

У изголовья койки Г. М. горел тусклый ночник. Старик жестом велел Максу закрыть иллюминатор и включить свет.

– Видите ли, – продолжил он извиняющимся тоном, – я был с вами не совсем откровенен. Вы не первый посетитель, которого я сегодня вижу. Уже приходили капитан и старший стюард. От капитана я получил это. – Потянувшись к прикроватному столику, Г. М. открыл ящик и достал служебный револьвер 45-го калибра, который положил себе на колени. – А от старшего стюарда наконец добился вот этого. – Он достал карточки с отпечатками пальцев пассажиров и расправил их веером. – Думаю, мне понадобится и то и другое, прежде чем я стану старше на несколько часов.

Макс осмотрел оружие. В каюту вползло беспокойство, столь же ощутимое, как и назойливое прикосновение тумана.

– Что именно вы собираетесь сделать?

– Как только у капитана появится свободное время, – ответил Г. М., взглянув на часы, – он зайдет сюда. Я собираюсь ему объяснить, что это была за игра и как она велась. Затем у него появится выбор. Он может либо сразу арестовать убийцу, что, вероятно, и сделает, либо… но последнее уже моя идея. В любом случае предупреждаю вас: мы застукали негодяя. Есть веские доказательства, сынок. К этому времени он, должно быть, уже совсем впал в отчаяние.