– Рано или поздно все выяснится, – твердила я, не обращая внимания на то, как Салли закатывает глаза. – Так просто от нас не отвяжутся!
Я оказалась права. В конце концов полиция добралась до компьютера Кевина и обнаружила нашу переписку, и у Фелти появилось доказательство, что насчет Дартмута я ему солгала.
– Мисс Веллингтон, – сказал он, когда я опять оказалась в отделении полиции Мидлтауна. – Или вас можно звать просто Амб? Так вас Кевин называл, верно? Когда писал вам письма.
Я была на грани отключки – сама уже не помнила, когда в последний раз ела. Посторонним – тем, кто не вникал в расползающиеся по кампусу слухи, – могло показаться, что после самоубийства соседки по комнате я никак не могу прийти в себя. На самом деле все остальные чувства вытеснил страх. Страх однажды оказаться именно там, где я оказалась в тот самый день, – в кабинете Фелти, на котором так ладно сидела полицейская форма.
– Судя по всему, вы с Кевином водили довольно близкую дружбу. По нынешним временам почти что на роман тянет! Вы, наверное, так примерно и считали? Что это
Я ни слова не могла вымолвить. Никогда мне не добиться успеха на актерском поприще, если я даже самой простой фразы из себя выдавить не могу.
– Похоже, что вы оба хотели одного и того же: избавиться от Флоры. Как же далеко вы зашли в этом своем желании?
Я пропищала три слова – фразу, которую слышала в кино и по телевизору, но которая к реальности до сегодняшнего дня отношения не имела.
– Я требую адвоката!
Но в итоге он мне не понадобился. Переписка ничего не доказывала. Фелти просто пытался взять меня на испуг. Все эти письма демонстрировали лишь, что Кевин Макартур – негодяй, лгавший своей девушке, а я – разлучница, которая не видела в этом ничего зазорного. Его письма и эсэмэски стали настоящей находкой для стороны обвинения, заклеймившей его в прессе как подлеца, которого меньше всего заботило Флорино благополучие.
Слова, которые сказал мне Фелти напоследок, навсегда отпечатались в моем мозгу. «Правда в конце концов всегда догоняет лжеца».
А значит, мне нужно было бежать со всех ног.
После того как Фелти неохотно меня отпустил, я бросилась к Салли. Мне было нужно ее увидеть. Нужно, чтобы все вернулось на круги своя. Мы отправились на вечеринку в ВестКо, где дорожка кокаина и немного выпивки швырнули меня в лихорадочный штопор. Мои демоны никуда не делись. Они по-прежнему висели на мне, уцепившись колючими хвостами. Двое парней, которых Салли наметила для траха, что-то пробормотали и исчезли, когда я сблевнула в пластиковый стаканчик.
– Я такого страху натерпелась! – заплетающимся языком проговорила я, когда мы возвращались в Баттс, и уцепилась было за Салли, но она тут же выдернула руку. – Ты представить себе не можешь, что у меня в голове творилось! Фелти так просто не отступит. Он
– Рассказывала, – ответила она. Волосы у нее были спрятаны под растянутой вязаной шапкой, и я не видела ее лица.
– Кевин был не настолько пьян, – продолжала я. – Дважды два сложить он сумеет! И что мне тогда делать? Он поди давно сообразил, что только мы с тобой могли стырить у него телефон! Вряд ли он верит, что сам отправил эти эсэмэски.
– Откуда тебе знать? – Салли, не глядя на меня, сунула руки в карманы куртки – куртка была не ее, она сперла ее у какого-то парня. – Люди много во что могут поверить, если у них совесть нечиста. Когда человек не в состоянии принять то, что сделал, он может убедить себя, что он не он.
Это было уже не о Кевине. Между нами наметился разлом – сперва он был в ширину волоса, а теперь уже в несколько дюймов.
– А что, если он нас выгораживает? – никогда еще я не высказывала этого предположения вслух.
Салли втянула воздух, заглотив кусочек полуночного неба.
– Никаких нас нет.
Она произнесла это так тихо, что я подумала: может, ослышалась.
– Что?
Она остановилась и сложила руки на груди:
– Никаких нас нет, Амб. Эти эсэмэски послала ты. Да, я стащила телефон. Но чисто по приколу. А все остальное – твоих рук дело.
Я не нашлась, что возразить, потому что она сказала чистую правду. Это я набрала роковые эсэмэски и нажала «отправить». Она не нашептывала текст мне на ухо. Эта правда была как глыба льда, которая застряла где-то между моим горлом и желудком и не желала таять. Мне нужно было убедить себя, что я поддалась чьему-то дурному влиянию, – только так можно было жить дальше.
Но во всем была виновата я – я одна.
35. Сейчас
35. Сейчас
Кому: «Амброзия Веллингтон»
От кого: «Совет выпускников Уэслиана»
Тема: Встреча выпускников 2007 года
Дорогая Амброзия Веллингтон!
Наслаждаясь банкетом, не забудьте о нашей гостевой книге! Запишите какую-нибудь шутку, понятную только уэслианцам, любимый анекдот, сентиментальное воспоминание. На свете нет ничего дороже слов, и за время учебы в Уэслиане Вы наверняка это поняли.
Должны были понять.
Искренне Ваш,
Совет выпускников
Когда мы возвращаемся в зал (Салли в кои-то веки плетется позади), в нас вонзаются десятки подозрительных глаз – девчонки за столом явно воспользовались нашим отсутствием, чтобы подбросить дровишек в вяло тлеющую застольную беседу. Адриан глаз от стола не поднимает. На этот раз он не спрашивает, где я была. Сев на свое место, я вилкой подпихиваю говяжий медальон на тарелку Адриану – он всегда радуется, когда я за ним ухаживаю.
– Спасибо, сам справлюсь, – говорит он.
Он по-прежнему злится. По дороге домой мне придется туго, наверняка я услышу «Нам надо поговорить», только вот говорить нам не о чем. Я попрошу прощения за то, что бросила его одного чуть не на полдня, но ни за что не признаюсь почему, и через несколько дней он придет в норму – а вслед за ним и я.
Ведущий банкета – Брейден Эллиот, который с двумя другими парнями некогда жил в коттедже по соседству с тем, который я делила с Хэдли и Хизер, – толкает речь, пока разносят десерт – какие-то разномастные шоколадные квадратики. В голове, словно всплывающий баннер, возникает дикая мысль: «Это мой последний ужин». Тот, кто написал записки, не даст нам так просто уехать.
Брейден выкликает победителей конкурса, о котором я первый раз слышу. В свое время на выпускном нам вручали шуточные награды, которые присуждались общим голосованием, а теперь, по всей видимости, идея в том, чтобы сравнить, какие из наших предсказаний сбылись и как бы мы проголосовали сейчас. «Человек, который снимется в реалити-шоу». «Человек, который получит Оскар». Эту премию должны бы были присудить мне. В другом мире, где я не стала соседкой Флоры, не встретила Кевина и Салли, может быть, это и была бы я. «Человек, которого арестуют на протестной акции». «Человек, которого застанут голым в Олине». Все одобрительно хохочут, а мне хочется провалиться сквозь землю.
– «Человек, который отмажется от убийства», – зачитывает Брейден и издает натужный смешок – Ну и номинация… Амброзия Веллингтон!
Меня выкликают, в ушах у меня стучит кровь. Все взгляды устремлены на меня, словно кинжалы. На этот раз никто не смеется, никто не хлопает.
– Иди, получай свою награду, – говорит Элла. Наверное, голосовала за меня. Адриан не поднимает глаз от тарелки, его челюсти крепко сжаты. Мне хочется убежать куда подальше, но я встаю и иду к сцене, втягивая живот и закатываю глаза, как делали некоторые другие победители. Однако, когда я поднимаюсь на сцену, Брейден не вручает мне дешевый пластмассовый кубок и не жмет руку, как всем остальным. Он открывает коробку, служившую урной для голосования, и смотрит на бумажные лоскутки внутри. Лицо у него перекошено от смущения.
– Очень странно: похоже, номинация-то не существует, – бормочет он мимо микрофона. – Вот коробка, вот бумажки, но в списке такая номинация не значится, и кубка тоже нет. Ты уж извини. Сам не пойму, как так вышло.
Я таращусь на него, не в силах свести все к шутке.
– Давай сделаем вид, что все окей, – говорит он с извиняющейся улыбкой.
Я пожимаю руку, которую он протягивает, но вместо того чтобы сразу вернуться на место, открываю коробку и вытаскиваю ворох бумажек.
На всех них написано мое имя. Десятки «Амброзий Веллингтон», выведенных изящным почерком. Одна из них прилипает к моей потной ладони и спархивает на пол, пока я иду между столами. Я не смотрю ни на Салли и Адриана, ни на Хэдс и Хизер, ни на девчонок из Баттс-С. Брейден на сцене откашливается и переходит к следующей номинации. «Человек, который изобретет новый Фейсбук».
«Ни от какого убийства я не отмазывалась!» – хочется крикнуть мне. Я вообще никого не убивала. Я совершила непростительный поступок, но так далеко не заходила. Кишка тонка. У меня даже ключа от комнаты не было, а Флора наверняка заперла дверь…
У меня не было ключа от комнаты, потому что его взяла Салли.
Что-то было у нее на топе – внезапная картинка прорезает мои воспоминания о той ночи. Какая-то полоска на сетке, темная, почти черная. И чокер исчез… И уже во второй раз за сегодня я вижу словно наяву: Салли заходит в комнату, изображает сочувствие, предлагает Флоре горячий шоколад.