– Спасает от окоченения? – Тиль, как и остальные, склонился над лежащим на подушке зверем.

– Мимо, прямо совсем мимо. Анна-Мари, твоя версия?

– Нарушение фосфорно-кальциевого обмена, накопление мочевой кислоты.

– Причины?

– Неправильное питание, долгое нахождение взаперти, нехватка солнечного света и, как следствие, снижение синтеза витамина Д₃.

– Сестренка, откуда ты все это знаешь? – На лице Тиля читается нескрываемое изумление.

– Собираюсь сдавать биологию, – сияет она. – Витамин Д₃ необходим для стимуляции усвоения кальция. Видишь? Все взаимосвязано, – с этими словами девушка расцветает еще больше.

– Знаю, знаю, – едва слышно бормочет Тиль.

– Тогда принеси, пожалуйста, «Кальций-Витамин Д₃» из ящика с фирменной оживляющей и восстанавливающей аптечкой Тегетмейера, – похлопывает ее по плечу отец, – и поставь несчастному животному капельницу внутривенно.

Килиан с гордостью смотрит ей вслед, наблюдая, как та со знанием дела открывает то один, то другой ящичек комода, поочередно раскладывая на стерильном металлическом подносе все необходимое: раствор хлорида кальция, пакет для капельницы, свернутую пластиковую трубочку с полимерной иглой на конце, которую она извлекает из упаковки и вставляет в пакет, ампулу с концентратом витамина Д₃.

Тиль опускается на колени перед игуаной и гладит ее по голове.

– Подагра?

– Да, сынок, и к тому же рахит. Тебе бы тоже не помешала пара ампул кальция и прямое облучение ультрафиолетом. Вижу, ты не очень-то придерживался нашего режима для космонавтов, – отец задирает на нем свитер и ощупывает суставы. – Мало двигаешься, плохо питаешься, как результат – отвердение суставов.

Он проводит пальцем по воспаленным участкам кожи.

– А это… Гм, выглядит странно. Такое впечатление, будто ты слишком долго провел в солярии.

– Вы отключили отопление.

На заднем плане Анна-Мари, наполнив хлоридом кальция коническую колбу, разводит порошок витамина Д₃, размешивает все чайной ложкой, переливает получившуюся смесь в пакет и ищет в очередном ящике инфузионный насос.

– Никто тебе ничего не отключал, – обрывает его Карола. Она стоит, скрестив руки на груди, зажав в одной ладони сигарету, в другой – зажигалку. – Ровно наоборот!

Оскар продолжает изучать волдыри на коже сына.

– Если я не ошибаюсь, у тебя солнечная крапивница. Urticaria solaris.

– Мы беспокоимся, Тиль, – продолжает мать.

– Оттого и красные бляшки, – произносит Оскар. – Это аллергия на солнце – тебе необходимо предохранять кожу от воздействия определенного вида волн!

– Утрикария… Какая? – переспрашивает Килиан, покачивая в руках пакет.

– Urticaria solaris, – повторяет отец. – Вздутия, вызванные неграмотной дозировкой ультрафиолетового излучения. Вот эти. В народе их принято называть волдырями. Они очень зудят, приблизительно так, как если бы ты долго держал руку в муравейнике.

– Это от холода волдыри, – спокойно отвечает Тиль.

– В нашем доме однозначно не холодно. Отопление на максимуме. Это солнечный ожог – уж не знаю, как ты умудрился его заработать. Действительно ли это было солнце или какой-то другой вид излучения – этого я сказать не могу. Нужно провести пару тестов.

– В моей комнате отопление на минимуме, – отдергивает руку Тиль.

– Я же говорю – это все фантазии, – мать закуривает. Отец и сын смотрят на нее в недоумении, причем неясно, кто из них в большем замешательстве. Она протягивает пачку Тилю, тот отказывается.

– Мы уже поняли, – сообщает Карола, – что у тебя нет никакого желания выходить. Но когда-то это должно закончиться, вечно так продолжаться не может. Ты не в праве просто взять и притвориться мертвым. Понимаешь? Когда мы начинаем стучать или каждый час кидаем тебе под дверь записки, надо же хоть как-то реагировать.

– Или делаем тебе подношения, – Оскар ощупывает игуану в поисках подходящей вены.

– Именно! Подарки на день рождения ты почему-то принял и даже спасибо не сказал. Они в момент испарились.

– Я вообще не получал никаких подарков!

– Мы желаем тебе только добра. И когда мы подали апелляцию, чтобы тебе зачли выпускные экзамены, чтобы у тебя была возможность пойти нормально учиться, ты тоже не возражал, для тебя это было в порядке вещей. А все эти угрозы!..

Анна-Мари втыкает вилку от насоса в розетку рядом с камином. Загорается дисплей. Она начинает жать на кнопки, Килиан смотрит на нее с явным восхищением. Прикрепив пакет к насосу, сестра принимается крутить колесико на трубке.

– Куда колоть? – спрашивает она.

– Сюда, – Оскар приподнимает ящеру переднюю лапу, указывая пальцем на мягкую подмышку.

– Какие еще угрозы? – вновь интересуется Килиан.

– Подождите вы, а, – вмешивается отец. – Сначала надо спасти животное, сейчас это важнее – потом уже будете выяснять отношения.

Анна-Мари вонзает иглу в вену, животное дергается всем телом, в трубку попадает кровь.

– Открывай!

Она крутит колесико, в трубке создается давление, и кровь постепенно уходит обратно в вену.

– Какая дозировка?

– Четыреста.

Анна-Мари выставляет на дисплее соответствующий параметр и утирает пот со лба. Раздается равномерное попискивание, подобное слабому биению сердца; шум работающего насоса вносит умиротворение. Карола хлопает в ладоши.

– А теперь заварите чайку и ждите, – изможденно опускается Оскар на свое место во главе стола.

– Мы спасены? – Тиль по привычке садится на принадлежавший ему когда-то стул. Килиан стоит, не зная, куда ему теперь себя деть; Анна-Мари погружена в настройки насоса.

– Увидим. Если ты, конечно, позволишь нам подлечиться, – подмигивает ему Оскар. – Если суждено стать членом семьи, то нет никаких вопросов. Необходимо лишь твое согласие.

У Тиля взгляд такой, будто он совершил тяжкое преступление, но его неожиданно решили помиловать. Он смотрит на тарелку Килиана, еда на которой почти нетронута. За прошедшие минуты щеки его заметно порозовели.

Килиан пересаживается на стул для гостей.

– Так что все-таки за угрозы?

– Уймись, какая разница, всего лишь пара мейлов, – отвечает Оскар. – Кризис преодолен. С сегодняшнего дня идем на поправку!

– Но угрозы не следует игнорировать, – настаивает парень Анны-Мари

– Это были ненастоящие угрозы, – с нажимом повторяет Карола, тоже занявшая место за столом. – Сказано же: всего-навсего пара мейлов.

– Не могли бы вы прекратить, – закатывает глаза сестра. – Слышать больше это все не могу!

– Пара мейлов – не такая уж мелочь, – не останавливается Килиан. – С юридической точки зрения они имеют гораздо больший вес, чем устные высказывания.

– Нам тут юристы не нужны, – резко отвечает Карола и тушит окурок в пепельнице. – Сами разберемся.

Парень замолкает. Некоторое время комнату наполняет лишь гудение и писк насоса. Видно, как вздымается и опускается у ящерицы живот. Тиль уповает на то, что зверь сможет это пережить. Выйдет ли из него в итоге добропорядочный домашний питомец?

– Не хочу сгущать краски, – вновь начинает Килиан, – но в таком случае вам необходима юридическая поддержка. Это называется «травля», а с такими вещами следует бороться со всей жестокостью. Это необходимо искоренить!

– Если ты от нас после этого отстанешь, мы согласны, – кладет мать руку ему на плечо. – Оскар, покажи, пожалуйста, письма.

Отец с мрачным видом покидает комнату и вскоре возвращается, держа в руке планшет, который и кладет перед Килианом на стол. Тот проводит пальцем по экрану и начинает что-то вводить.

– Что это за странные адреса?

– Немецкие, американские, японские, сингапурские… Отовсюду есть, – раздраженно бросает Карола.

– Можно ознакомиться?

– Прошу!

Килиан еще пару раз жмет на экран. Читает, шевеля губами.

– Можно даже вслух, – вставляет Анна-Мари.

– Не драматизируй, – отвечает ей мать.

– Тогда и брат тоже будет в курсе.

– Мне прочесть?

Оскар лишь пожимает плечами.

– Валяй, – говорит мать.

– Итак… Вот письмо от макаки_без_гранаты, – Килиан, усмехнувшись, качает головой. – Кто придумывает такие тупые ники? Ладно, не важно. Вот что тут есть: «В окне одной из квартир напротив засел наш снайпер. Мы видим булочную, видим твою голову, Каро, твою стрижку «паж», видим, как ты слоняешься по комнате и фапаешь на свой придурочный телик, попивая винца (грюнер вельтлинер, кстати). Видим тебя, Оскар, видим, как ты опять собираешься к своим бритфагам сыграть партейку в гольф и, как всегда, выйдя из дому, так до них и не доходишь… Но не видим его! Мир ◯ покрылся льдами. Имя нам – легион. Мы ничего не забываем. Ждите».

– Вот это вот «Ждите» и «Имя нам – легион» – это, конечно, верх оригинальности, – язвительно замечает Карола. – Но, Тиль, откуда они узнали про грюнер вельтлинер?! Странно, правда? – Парень никак не реагирует. – И про то, что мы по средам смотрим телевизор, когда Оскар уходит играть в гольф. Это ведь никого, кроме нас, не касается, сынок. Как и то, что мы с тобой пишем друг другу записки, и то, что ты больше всего любишь манную кашу, а мы тебе ее больше не даем. Это наши личные дела, Тиль. О которых не стоит всем рассказывать.

Килиан, не поведя бровью, изучает прочие письма.

– А обращаются почему-то к нам, – подает голос Анна-Мари.

– Оставьте его в покое, – вмешивается отец. – Он-то тут при чем?

– Еще как при чем, – отвечает она. – Однозначно при чем, и пусть все знает! Это было на вечеринке.