Свет, хоть не яркий, но бьющий прямо в лицо, рассеялся по туннелю, оголив его бетонные стены и закруглённые потолки. Аманда огляделась по сторонам, сделала шаг – он отозвался звенящим эхом. Это был подземный проезд, настоящая дорога. Высокие опоры врезались в такие же высокие потолки, каменные стены держали насыпь.
Она и не знала об этом туннеле, никто о нём ничего не знал. Аманде вдруг показалось, что она не знала вообще ничего о городе, в котором жила, о месте, куда её переселили с момента той катастрофы. Всё было так быстро: новая жизнь и новые люди, проблемы, одиночество, поиск работы, она и не думала куда-то выезжать. Никто о таком не думал. А сейчас, когда эпидемия захватила город, когда сумасшествие пришло почти в каждый дом, никто и не будет искать выход из ада, все просто погрязнут в нём.
Движения не было, никаких следов хоть какой-либо жизни. Но кто-то же по нему проезжал… Иначе зачем бы его охраняли?
Аманда пошла вглубь зовущей её пустоты, и чем дальше она отходила, тем тусклее становился тот свет. Ей вдруг подумалось, что надо было выключить лампу на входе, что если кто-то зайдёт, то сразу поймёт, что она здесь. Но возвращаться она побоялась. Аманда прошла ещё метров двести, когда света совсем не осталось, ни единой лампы вокруг, и как бы она ни ощупывала стены, не могла найти ничего. Она шла по темноте, спотыкаясь, натыкаясь на какие-то выступы или это были опоры туннеля. Когда прошло около получаса, она вспомнила про свой телефон. В нём был фонарик. И как она забыла о нём…
Телефон включился. Зажёгся фонарь. На экране три пропущенных от сержанта. Зачем ей звонил этот Тадовски? Может, он всё же нашёл Эбигейл? На экране мелькало одно голосовое. Только сейчас она поняла, что в этом туннеле отлично работает связь.
Она приложила телефон к уху.
– Аманда, это сержант Тадовски, – раздался записанный голос. – Если вы не вернётесь в участок в ближайшие 24 часа, я буду вынужден внести вас в число подозреваемых по делу о пропаже Эбигейл Линч.
– Они её не нашли, – прошептала Аманда и выключила запись и связь.
Тусклый свет фонаря телефона не освещал и на пару шагов. Аманда не знала, сколько ей придётся пройти и есть ли вообще там выход. Сверху струилась вода, и чем дальше она проходила, тем становилось сырей.
Ни звука, кроме своих шагов, ничего, кроме капель, падающих под ноги. Одна лишь промозглая тишина и сырость, и скрип – металлический, странный…
Она обернулась.
Кто-то открывал те самые двери в туннель.
Это за ней! Они узнали, что она здесь!
Сердце билось, кровь приливала к вискам, звук двигателя, шорох колёс по бетону, ворчание выхлопной трубы. Туннель озарился двумя лучами. Аманда прижалась к стене. Сейчас они увидят её… Эти огромные фары освещали всё перед ней, и стены, и потолки туннеля, доходили до всех углов. Машина, похожая на «Скорую помощь», быстро шла на неё.
Что-то брякнуло рядом. Кто-то дёрнул её за рукав и затащил в узкий проём. Её рот зажали вонючей рукой, в её шею что-то шептали.
– Молчи! – хрипел чей-то голос. – Трупы везут.
«Трупы?» – не поняла она.
Машина промчалась мимо.
Это не «Скорая помощь». Это был катафалк.
Чужая рука не отпускала, чужое дыхание не переставало смердеть. По запаху она уже поняла, что этот человек – бездомный. Но и его она так не боялась, как тех, кто громыхал снаружи дверьми. Самая чистая с виду власть опаснее самого грязного психа.
Они ушли, не сказав ни слова, закрыв за собою дверь. Машина исчезала в зеве подземки, дыхание за спиной стихло, хватка ослабла, но не отпустила совсем.
– Ты кто такая? – спросил смердящий помоями голос. – Откуда?
Она обернулась.
Заросший мужчина невнятных лет, с грязной спутанной бородой и такими же спутанными волосами, смотрел на неё блуждающим взглядом.
– Из города, – сказала она.
– Здесь нет городов, – огляделся он, будто кого опасаясь. – Все города давно мертвы, а по туннелю вывозят трупы. Находят останки и вывозят, и так каждый день.
– Куда? – еле вымолвила она.
– Куда? На тот свет! – Он разразился пронзительным смехом, пробрав им её до костей.
Ей казалось, она сходит с ума, а этот человек вдруг стал каким-то кошмаром – одни белки его пьяных глаз сверкали в немой темноте. Стены, что ещё минуту назад шли параллельно, казалось, сужались и теперь двигались на неё…
– На тот, что? – переспросила она, и её собственный голос показался каким-то далёким. Она боялась сумасшедших до дрожи, но больше всего она боялась сойти с ума, как и те женщины, как те несчастные дети.
– Там все мертвы! Ты что, не отсюда? Весь город полон мертвецов! Это всё чёртовы зомби. Ты знаешь, кто такие зомби? Ходячие мертвецы! Я встретил там одного. Он смотрел на меня, будто не видя, будто я призрак какой, а я не призрак, ты поняла! Ты думаешь, я тоже мёртв?
Аманда замотала головой.
– Вот и я не думаю, – прохрипел бездомный. – Этот мертвец посмотрел тогда сквозь меня и прошёл мимо, если бы я не отпрыгнул, он бы меня сбил с ног. Я ему: – «Эй, парень, что у вас здесь происходит»? А он не ответил, так и пошёл.
Аманда смотрела на эти гниющие зубы, на эти грязные руки с длинными поломанными ногтями и боролась с подступающей тошнотой.
– Я тогда обошёл этот город и понял, что городишко-то мёртв. Так и остался здесь. А ты тоже из этих? Из мертвецов? – засмеялся бездомный, сначала тихо, а потом всё громче и громче…
Аманда отступила на шаг, отцепляя от себя его руки, потом толкнула его к стене и побежала прочь, а бездомный так и остался стоять, изрыгая надрывистый смех.
– Догоняй! – кричал он ей вслед. – Догоняй этих зомби! Ты что, красотка, забыла умереть?
Смех разлетался, ударяясь о стены, догоняя её по следам. Она не помнила, сколько бежала, но остановилась только тогда, когда этого психа уже не было слышно. Вот только сейчас не было слышно уже ничего, да и не видно тоже. Темнота поглотила всё.
Мысли путались, в ушах всё сильней гудело.
Куда они увозили тела? Зачем им их увозить? Аманда припала к стене. Так и есть, и как она сразу не догадалась! Эта эпидемия, должно быть, заразна, как чума или что-то вроде того. Они увозили их хоронить подальше от города. И что ждёт её там, на выходе? Кладбище из заражённых могил?
– А! – вдалеке дикий крик. Это тот же бездомный. Крик приближался… или этот человек приближался к ней?
– А! – крикнул он ещё раз и где-то там, вдалеке, топнул ногой так, что звук этот громом разнёсся.
Он топнул ногой ещё раз и загорелся свет.
«Датчик шума, – поняла Аманда, – здесь нет выключателя, только так включается свет».
Бездомный опять заржал и спрятался в проёме стены. Если он не из её мира, то откуда? Значит, не так далеко идти. Аманда ускорила шаг.
«Сколько помещается трупов в один катафалк? – размышляла она на ходу. – Одно и два тела? Одно или два тела… Но умерших на порядок больше. Для чего их везут и куда?»
Аманда шла по туннелю, топала и кричала, когда пропадал чёртов свет. Ей казалось, этот бездомный так и спятил, постоянно топая и крича. О каком мёртвом городе он говорил?
Она шла и шептала, бормотала сама с собой. Как же тянулось время, сколько она так прошагала, час или пару часов?
Свет над Амандой погас, но не успела она вновь крикнуть, как шум от огромных колес донёсся и до неё. Это не катафалк, это что-то серьёзней. Свет загорелся опять. На неё мчались высокие фары огромного грузовика. Он занимал весь туннель, от стенки до стенки, от пола до потолка. Аманда прижалась к стене, ещё немного, и он налетит на неё, ещё немного…
Он прошёл в сантиметре от её побледневшего носа. Аманда открыла глаза и посмотрела вслед. На задней двери три буквы: NEO.
Что это такое? Она пошла за угасающим светом, звук грузовика уже стих, а туннель всё никак не кончался. Аманда взглянула на телефон. Прошло уже три часа с тех пор, как она последний раз проверила время.
Лампы уже не гасли, свет постоянно горел.
Аманда шла через свет, и только потом поняла, что свет этот был рассветным.
Часть IV
Часть IV
Глава 18
Глава 18
Через островидные листья играющей с солнцем кукурузы виднелись небольшие дома. Одноэтажные с чердаками, двухэтажные без чердаков, машины, стоящие возле каждого дома, – боже, здесь была жизнь! Точно была.
Эбигейл отложила бинокль и выехала на дорогу. Поле осталось позади, впереди лишь белые линии – разметка на две полосы, в город, из которого ночью донесся рок.
Эбигейл покрутила ручку приёмника, радио зашипело в поисках ближайшей волны, откашлялось и замолчало. Она покрутила в обратную сторону, оно зашумело попсой.
–
У Эби забилось сердце, быстро-быстро, как во время прыжка с парашютом, когда земля далеко-далеко, а под ногами лишь вера и страх.
Нет, это было сильней, ей хотелось кричать от счастья – здесь была жизнь! Она нашла её, она…
Радио зашипело и повторило опять:
–