Бросаюсь на другую сторону шоссе. Я ослеплена страхом и замечаю грузовичок, идущий из города, только когда проскакиваю перед ним. Падаю в траву в шоке от того, что чуть не попала под колеса, и слышу скрежет тормозов и удар. Грузовик останавливается, с пассажирского места выходит один мужчина, а с водительского – другой. Они стоят рядом с фигурой, распростертой на асфальте.
51 Оливия
51
Оливия
Дейл протягивает Оливии и Дженне кружки с чаем. Они сидят на диване в гостиной в домике Дженны; Дейл – в кресле, около выхода на патио. Оливия в состоянии шока, не может остановить дрожь, ее подташнивает. Дженна, судя по всему, ощущает себя примерно так же.
Джея увезла «Скорая»; Анастасия поехала с ним, в сопровождении полиции. Оливия и Дженна задержались, чтобы дать показания констеблю с детским лицом, сержанту Стерлингу. Теперь они дома с Дейлом.
– Что будет с мамой? – спрашивает Оливия. Даже ей самой собственный голос кажется очень тихим. Она крепко держит кружку с чаем, пытаясь заставить пальцы не дрожать.
– Нам надо официально ее допросить.
– Может, она будет все отрицать…
– В этом случае нам придется собирать доказательства. Надеюсь, их хватит. Но не думай сейчас об этом, – говорит он ласково. – Тебе столько пришлось пережить! – В его глазах грусть, и она вспоминает, как сильно Дейл был когда-то влюблен в Тамзин.
К своему ужасу, Оливия начинает плакать. Дженна поглаживает ее по руке.
– Я подозревала, что они, наверное, умерли, – всхлипывает Оливия. – Но когда тебе точно сказали… ты чувствуешь… – Горе так переполняет ее, что трудно дышать. – Думаешь, они остались бы живы, если б не Джон-Пол?
– Мы никогда этого не узнаем, – говорит Дейл. – Повезло, что ты осталась жива. Я понимаю, что после этих двадцати жутких лет так, может, не кажется… но…
Оливия вспоминает, что Кэти и Тамзин не были пристегнуты. Когда она представляет, что они лежат в том фургоне, страдая от боли, и не могут попасть в больницу из-за ее отца-психопата, ей становится плохо. Если б он оставил их на месте аварии, в машине, они, возможно, были бы живы…
– Все эти годы мама знала правду, а мне ничего не говорила. Понятно, почему она не встречалась с Мэгги и остальными. Как бы она смотрела им в лицо?
– Это было бы трудно, – вступает в разговор молчавшая до этого момента Дженна. – Она же сказала, что пыталась вас защитить. Как бы я поступила на ее месте, зная, что придется оставить своего ребенка… Я не извиняю ее – просто хочу сказать, что это, вероятно, было трудное решение.
– Но это же была самозащита, правильно? Он гнался за ней. Может, ее и не посадили бы…
Дейл ставит кружку на стол.
– Она, наверное, считала, что все против нее, и не хотела рисковать. Может, боялась, что полиция узнает о наркотиках и ее роли в их распространении.
– Уверена, что Джей не помогал ей, – горько говорит Оливия. – Он контролировал ее все эти годы. Манипулятор… Как они делали вид, что Джон-Пол жив и прячется в домике напротив. Пугали вас!
– Джей одолжил собаку у одного из своих сообщников, – поясняет Дейл. Он кладет ногу на ногу, и Оливия замечает, что сержант в новых носках с пингвинами. – Я не уверен, что ты знаешь, Оливия, но в отношении Джея в настоящее время ведется расследование. Мы выясняем его роль в распространении наркотиков здесь, в Стаффербери.
Оливия не удивляется.
– Мама что-то говорила про Уэзли. Он тоже участвовал в этом?
– Выглядит именно так, прости. Насчет Уэзли есть еще кое-что… – Дейл неловко ерзает в кресле и смотрит то на нее, то на Дженну. – Я с удовольствием расскажу тебе наедине.
– Мне плевать на Уэзли. После всего случившегося о нем я беспокоюсь в последнюю очередь. А от Дженны у меня нет секретов. – Оливия запивает эту ложь большим глотком чая.
Дейл чувствует себя неуютно.
– Тогда, после того как я тебя нашел, я вернулся к Камням. У меня были подозрения по поводу случившегося. И я обнаружил шприц. Отдал его проверить. Ты была права: кто-то вколол тебе наркотик. Такие колют на свиданиях, когда хотят изнасиловать.
Оливия выпрямляет спину, ее руки плотно сжимают кружку.
– Но никто не пытался меня изнасиловать. Было бы видно, правда?
– Это вряд ли входило в планы злоумышленника, – говорит он мягко. – Я сам не понимаю, какая преследовалась цель. Боюсь, что тебе придется спросить об этом Уэзли.
Оливия чувствует, как к горлу подступает тошнота.
– Почему? – Ей кажется, что ее окатили ведром холодной воды.
– Я пошел в «Ворон» и попросил предоставить мне записи камер наружного наблюдения. На них я увидел Уэзли. Около семи вечера он нес тебя на руках по улице от своей квартиры в сторону Стоящих Камней. Была и свидетельница. Женщина в пиццерии видела, как он нес тебя через дорогу в поле.
Оливия вспоминает свой страх той ночью, когда она шла домой, ощущение, что кто-то идет сзади. Рука, зажавшая ей рот. И боль в ноге целый день. Укол, сделанный в ногу, порванные бриджи для верховой езды… Этот укол сделал Уэзли. Просто невероятно.
– Почему? Почему он так поступил? Это… Я просто не могу понять. – Дженна качает головой.
Но Оливия понимает, почему.
– Он манипулировал мной столько лет… Я подозревала, что все именно так, но мне не хватало духу сказать об этом вслух; я просто благодарила судьбу, что у меня хоть кто-то есть. Уэз знал, что я стала от него отдаляться, и хотел меня запугать. И это почти сработало. Я, как полная идиотка, побежала спасаться к нему. Надеялась, что он спасет меня от монстров. А монстром оказался он сам.
Дейл и Дженна молча смотрят на нее. С восхищением?
– Боже, ты такая храбрая! И сама это знаешь, – говорит Дженна. – Хотела бы я быть хоть наполовину такой смелой…
Это самые приятные слова, которые Оливии когда-нибудь говорили. Несмотря на то что у нее сейчас, может быть, самые страшные дни, в ее глазах вспыхивает огонек радости. Правда, она почти сразу омрачается воспоминанием о том, что ее мир рушится.
Позже вечером Дженна предлагает ей погулять, чтобы немного очистить голову. Дейл пообещал держать их в курсе последних событий. Пока что Джей в критическом состоянии в больнице, Анастасия и Уэзли задержаны полицией. Оливии очень интересно, подтвердит ли мать официально свое признание; она хочет увидеться с ней при первой возможности. Что же касается Уэзли, пусть горит в аду. Дейл считает, что ему светит срок. Возможно, трудно будет доказать, что Уэз вколол ей наркотик, – она приходит в ужас каждый раз, думая об этом и о том, что он бросил ее одну ночью у Камней, – но дома у него обнаружен приличный запас кокаина и MDMA, явно не просто для развлечения. Дейл убежден, что он расколется на допросе, и Оливия на это надеется. Она вообще не хочет видеть Уэзли.
– Мне надо сказать тебе правду кое о чем. – Они бредут по густому лесу. Небо расчистилось, солнце поблескивает на листьях, на земле видны пестрые тени. Оливия держит руки в карманах, чтобы не замерзнуть.
– Что ты имеешь в виду? – Дженна аккуратно перешагивает через торчащие из земли корни. Они подходят к поляне, где стоит вагончик Ральфа.
– Записки. В букете цветов и на твоей машине. Их написала мама. Я сразу узнала ее почерк. Много лет я думала о той ночи и о ярком свете на месте аварии. Я была в тяжелом состоянии, то теряла сознание, то приходила в себя, но Ральф тоже видел свет – хотя и был уверен, что это инопланетяне, – она издает смешок. – Бедный Ральф! Меня ослепил этот свет, и поэтому я не смогла рассмотреть, кто сидел в машине. Но когда она развернулась и поехала обратно, я уверена, что увидела номер.
– Ох, Оливия…
– Я очень боялась, что ты поймешь, кто автор записок. И, когда увидела одну из них у тебя в кухне, то бросила ее в камин – на случай если там сохранились отпечатки или кто-то узнает почерк. Глупо, конечно… Мне не надо было пытаться защищать маму, но я никогда не знала масштаба всего. Честное слово.
– Я знаю.
– Мне в голову не могло прийти, что она навредила кому-то, я просто думала… она… – Оливия вздыхает, пар изо рта появляется облачком и рассеивается в холодном воздухе. – Я думала, может, мама знает, что случилось с Салли, Кэти и Тамзин.
Дженна останавливается и сочувственно пожимает ей руку.
Оливия еще не в состоянии понять, каким образом ее отец, этот Джон-Пол, связан с аварией. Его ли она видела тогда на дороге? Он сказал ее матери, что ехал за ними в тот момент, когда произошла авария. Значит, он не мог там стоять. Может, это был Ральф? Он просто обманул ее? Или слухи о всяких странных событиях в Стаффербери все-таки правда?
Они идут дальше, глубоко задумавшись.
На поляне Оливия останавливается при виде вагончика Ральфа. Внутри бурлят воспоминания про их последнюю встречу. Она вздрагивает. Ей неприятно находиться там, где умер Ральф.
– Кто же его убил, по-твоему? – Дженна как будто читает ее мысли.
– Не знаю.
– Думаешь, Джей? Что-то связанное с наркотиками? – Она смотрит на Оливию и видит боль на ее лице. – Прости, не будем об этом сейчас. Пошли. – Берет ее под руку. – Пошли, разберемся с твоими лошадьми, я помогу. И если неприятно ночевать сегодня одной, приходи ко мне.