– Хорошо, подождите. Мне надо обсудить это с коллегами. Я перезвоню. – И Дейл кладет трубку до того, как я успеваю спросить что-либо еще.

Пульс учащается. Включаю зажигание, голова кружится. Я не знаю, каким образом все это связано с Оливией и ее пропавшими подружками.

Небо темнеет, и начинается град. Он сыплется с такой силой, что «дворники» не справляются. Я жду, чтобы он стал потише; наблюдаю, сидя в тепле, как льдинки отскакивают от лобового стекла, щетки изо всех сил пытаются их согнать, а они продолжают барабанить по крыше и капоту. Перебираю в голове всю полученную информацию. Как увязать все эти факты в одно?

Когда град стихает, я отъезжаю от дома Мэгги. Еду по Мейн-стрит, потом по Коридору Дьявола. Мрачная, пустынная дорога; такие показывают в телесериалах, где плохие люди останавливаются и закапывают трупы. Вздрагиваю. Сворачиваю на грунтовую дорогу и останавливаюсь около своего домика. В любом случае, завтра домой. С одной стороны, я очень этому рада и ужасно соскучилась по Финну, а с другой – все только начало складываться… Надеюсь, Дейл будет меня держать в курсе.

Выходя из машины, вижу Самуэля с собакой. Приветствую его и спрашиваю, есть ли новости про Джон-Пола.

– Я был в городе, наводил справки; вроде бы никто ничего не знает.

Сначала я хочу рассказать ему про связь Джон-Пола с Анастасией Ратерфорд, но потом понимаю, что не стоит.

– Кстати, – говорит он и достает из кармана пальто яркую оранжевую карточку, – я нашел это в своем доме. Тут сказано «А. Ратерфорд». Не знаете, чья?

У меня холодеет внутри.

– Да. Можно взять? Я знаю, чья она. – Выглядит как карточка клиента какого-то склада товаров для лошадей. Каким образом Анастасия могла ее там потерять? Если только… У меня пересыхает в горле. Мне казалось, там прячется мужчина… Значит, это была она?

– Конечно, берите. Я нашел ее под кроватью. – Самуэль делает прощальный жест рукой и идет за натянувшей поводок собакой. Я стою и смотрю, как он углубляется в лес, воротник его пальто поднят от непогоды.

Начинается сильный дождь, и я бегу к дому, торопливо захлопываю за собой дверь, прячась от ветра. Все мои мысли крутятся вокруг Анастасии. Что происходит? Кладу ее карточку в карман.

Снимаю сапоги. На джинсах внизу грязь, они влажные от дождя. Мне очень холодно. Когда я вешаю пальто, с него скатывается несколько льдинок. В голове ни ясности, ни четкости, словно я смотрю на собственное отражение в треснутом зеркале. Вижу разные части, но не в состоянии соединить их в одно целое.

В доме темно, и я сразу не могу сообразить, почему. Потом понимаю, что все шторы задернуты. Это странно. Я открывала их утром, когда проснулась.

Только входя в гостиную, замечаю, что я здесь не одна.

– Привет, Дженна, – говорит знакомый голос.

Это Джей.

48 Оливия

48

Оливия

Оливия добралась до леса через город за двадцать минут. Она сократила путь через Стоящие Камни и прошла сзади, полем. Нога болит, она вымокла до нитки, но жилище Дженны уже рядом. Надо надеяться, что она дома. Оливия пыталась дозвониться ей, но каждый раз попадала на автоответчик.

После ухода Дженны она пыталась расспросить мать о Дерреке и Джон-Поле, но у той зазвонил мобильник, и она вышла. Оливия продолжала сидеть там же, в ледяном помещении, в компании самых черных мыслей. Она решила спросить мать напрямую, что за яркий свет видела сразу после аварии? И еще задать самый страшный вопрос: «Ты была там?».

Интересно, захочет ли мать говорить ей правду. Она же врала ей всю жизнь. Об этом сообщил Ральф. А теперь – ее отец, он же человек со шрамом… И не исключено, что его срок за убийство – тоже вранье.

Нужно поговорить обо всем с Дженной, без матери. Поэтому Оливия с таким трудом пришла сюда, по грязи, с больной ногой и тяжелыми мыслями.

Она слегка успокоилась, когда увидела машину Дженны на въезде. Одна Дженна была с ней честной. Забавно, что единственный человек, которому она доверяет, – журналистка, и знакомы они всего несколько дней. Какая же у нее жизнь и что за люди ее окружают?

Оливия стучит в дверь и прислушивается. Внутри лает собака, ей становится не по себе. У Дженны нет собаки. Никто не открывает, и Оливия колотит в дверь изо всех сил. Пытается заглянуть в окно гостиной, но шторы задернуты. Вновь слышится собачий лай. Что-то не так. На звонки Дженна не отвечает…

Оливия осторожно обходит дом. За ним находится маленький аккуратный дворик со свежим газоном. Есть одна дверь на патио, но шторы тоже задвинуты. Зачем Дженне закрывать все шторы среди бела дня? Хотя… Оливия вспыхивает. Может, Дженна с мужчиной? Может, с Дейлом? Он явно неравнодушен к ней. Поэтому и не подходит к телефону? Но собаке нет объяснения.

Оливия уже собирается уйти, когда замечает через щелку в окне ногу мужчины в темно-синих брюках и модных ботинках. Кто-то еще суетится рядом. Да, это собака, большая собака.

– Оливия?

Она поворачивается на голос. Позади стоит ее мать. Видимо, она ее выследила.

– Что происходит?

На лице у матери неподдельная тревога.

– Думаю, он не знает, как поступить. Его загнали в угол. – Она хватает Оливию за руку и тянет прочь от дома. – Это опасно; пожалуйста, пойдем со мной.

– О чем ты?

– Это Джей. Он загнан.

Оливия с ужасом смотрит на мать.

– Джей Нэптон? Что происходит? Он угрожает Дженне? Мама, пожалуйста, нельзя этого допустить!

Внезапно дверь на патио распахивается, и в проеме появляется Джей. Мать отпускает ее руку.

– Вовремя, – говорит он ледяным голосом, обращаясь к Анастасии. – Почему бы тебе не зайти и не объяснить все самой, Стейс?

– Стейс?

Только Мэгги когда-то так называла ее маму. Все остальные, включая Уэзли, обращались к ней «Ана».

Оливия, словно примерзнув к месту, наблюдает, как мать неохотно поднимается по ступенькам. И потом видит Дженну, сидящую на диване, с круглыми от ужаса глазами. Ее руки скрещены на груди. Защитная поза.

Джей поворачивается к Анастасии. Оливия перехватывает его злобный взгляд.

– Ну как, расскажешь им сама про ночь аварии или мне это сделать?

49 Ночь, когда произошла авария

49

Ночь, когда произошла авария

Было поздно. Давно уже пора ложиться спать, но Стейс хотелось дождаться прихода Оливии. Девочке всего лишь восемнадцать, она никогда не была особо общительной и не так часто где-то развлекалась. Всего несколько месяцев назад начала ходить с подружками на вечеринки. Стейс не сомневалась, что это влияние Тамзин. С тех пор как Леони и Грифф развелись, дочь их стала еще более неуправляемой.

Отношения в их компании после Таиланда уже не были прежними, хотя все они держались вместе. Опекали ее. Жалели, наверное, что она осталась одна, беременная, после того как Джон-Пол попал в тайскую тюрьму. Но Стейс постоянно думала о том, что не до конца с ними откровенна и часть ее жизни от них полностью скрыта.

Деррек Джейсон Нэптон. Ее Джей. Любовь всей ее жизни.

После ночи, которую они провели вместе, и после драки с Джон-Полом Деррек рассказал ей все. Про наркотики, спрятанные в фигурках, про свой бизнес, объяснил, откуда у него столько денег.

– Мне так жаль, что я раньше тебе не рассказал, – говорил он, пока она приводила его в порядок после побоев Джон-Пола. – Я не мог предположить, что так серьезно западу на тебя.

По крайней мере, он был честен с ней. Стейс настаивала на всей правде, и она ее услышала. Деррек занимался контрабандой кокаина много лет. Не распространял его – дилером выступал Джон-Пол, это и свело их вместе. Он звал Джон-Пола приехать в Таиланд и продолжить работать, но тот отказался – после эпизода на Гоа он утратил уверенность в себе. Поэтому Деррек уговаривал его перейти на контрабанду. Он также хотел использовать Стейс и ее друзей, думая, что все будет менее рискованным, если каждый вывезет по «сувениру».