Я навел справки и не смог найти в Рочестере никого другого, кто проводил бы хромосомный анализ. Меня при этом никто не подгонял. До первых судебных процессов по делу об убийстве оставалось шесть или восемь месяцев даже без обычных юридических проволочек, и мне нужно было собрать воедино множество анекдотических и статистических материалов, а также других данных. Я записал «хромосомные исследования» в свой блокнот и направился в тюрьму округа Монро.
10.
10.Шоукросс, казалось, снова горел желанием поговорить. Ко времени четвертого визита, 15 февраля 1990 года, через шесть недель после ареста, он поделился стратегией, упиравшей на психическое заболевание, со своей женой Роуз и подругой Кларой Нил. Он также намекнул, что испытает свою стратегию на посетителях.
Однако на этом послеобеденном сеансе он, казалось, сделал исключение для психиатра и давал довольно прямые ответы, хотя и отпустил несколько странных замечаний. Казалось, в первую очередь ему интересно разобраться в самом себе, и доктор Краус был с ним согласен.
На вопрос, как его наказывали в детстве, он ответил просто:
– Мама била меня метлой. Отец гонялся за мной с ремнем, я убегал, он смеялся, а потом я спотыкался, и этим все кончалось.
На вопрос о том, наказывали ли его чаще, чем брата и сестер, он ответил:
– Пожалуй, – а потом, после паузы на размышления, добавил: – Хотя, думаю, нас наказывали одинаково.
По мнению Крауса, эти ответы были честными и вполне разумными. Они также указывали на то, что он не был простым психопатом; для классического антисоциального типа личности характерно глубокое погружение в роль жертвы, с удовольствием обвиняющей родителей.
Убийца словно зациклился на матери; из его детских воспоминаний следовало, что они вдвоем как будто были единственными жителями Шоукросс-Корнерс. Краус уже обратил внимание на то, что друзья или другие члены семьи появлялись в них эпизодически.
– Ваша мать часто кричала на вас?
– О, да, – ответил Шоукросс. – Постоянно. Кричала и вопила без умолку. Называла меня болваном, тупицей. Тупым ублюдком, сукиным сыном. Обзывала и как-то еще… на греческом.
– Она таким же образом разговаривала с вашими сестрами и братом?
– Иногда и на них кричала.
– Она когда-нибудь называла кого-то из них ублюдками?
– Нет. Обычно сучьими детьми.
– Сучьими детьми?
– Да.
– А вы были одновременно сукиным сыном