– Жива-здорова!
– Это большое облегчение, а то я забеспокоился, когда увидел ваше объявление.
– Я познакомилась с ней недавно, и мы подружились. Она рассказала о вас, и я решила попробовать вас разыскать. Она все время о вас говорит. Думаю, она была бы очень рада с вами увидеться. Я мечтаю организовать вам встречу, устроить ей сюрприз. Эвелин по-прежнему живет в Суффолке. Вы не могли бы приехать сюда? Я бы оплатила вам дорогу, – поспешила добавить она.
Молчание на другом конце линии. У Пип упало сердце. Она все неверно поняла, он не желает видеться с Эвелин. То ли они не были так близки, как воображала Эвелин, то ли время сделало свое дело. Она ждала, укрепляясь во мнении, что Тед придумывает отговорку.
Тот поцыкал зубом.
– Тут такое дело… – начал он.
– Неважно, – перебила его Пип. – Забудьте. Простите, что побеспокоила.
– Попридержите лошадей! – прикрикнул Тед. – Разве я сказал, что не хочу приехать? Дело в моей старушке матери: она слепа как крот, но все еще живет дома, со мной. Я не могу оставить ее одну. Я выхожу за покупками, но о том, чтобы отлучиться в Суффолк, в такую даль, боюсь, не может быть речи. Очень жаль. Я ведь очень хочу снова повидать Эвелин. Она не сможет приехать сюда?
– Не уверена… – начала Пип. – Она только недавно… в общем, до последнего времени она безвылазно сидела дома и только теперь…
– Агорафобия! Так было с одним моим приятелем. Бедняжка Эвелин.
Пип улыбалась, сомневаясь, что сумеет вставить словечко. Тед оказался именно таким, каким его описывала в дневнике Эвелин.
– Не то что агорафобия, просто жизненные невзгоды. Сейчас она приходит в себя, но я не уверена, что ей уже под силу долгая поездка.
Снова молчание, Тед раздумывал.
– В общем, придумайте, как ее сюда доставить, а уж я не подведу, буду на месте как штык. Не верится, что мы с ней так надолго потеряли друг друга из виду… В былые времена мы были не разлей вода. Вы ведь передадите ей от меня самые прочувствованные слова? Ну, мне пора, мама зовет. Приятно было с вами поболтать. Как, говорите, вас зовут? Пип Эпплби, сказочное имя! Ваши родители – остроумные люди. Всего хорошего!
Разговор прервался.
Этот человек – глоток свежего воздуха, подумала Пип. Как раз то, что нужно Эвелин.
50
50
Стоя посреди станции «Ливерпуль-стрит», Пип и Эвелин поежились. Лондон обрушился на них всем своим грохотом. Эвелин забыла, что на свете бывают такие толпы. Люди кишели всюду: вываливались из тоннелей и магазинов, исчезали на мостах. На каждом квадратном сантиметре умещалось, казалось, по несколько человек. Неужели Лондон был таким же суматошным местом раньше, при ней? Ей было трудно это вспомнить, но она склонялась к мнению, что да, город не изменился. Просто тогда она привыкла не замечать толп. Сейчас эта людская гуща приводила ее в восторг.
Пип, в отличие от нее, удовольствия не испытывала. Сойдя с поезда, она разом побледнела, по лицу заструился пот, глаза забегали, как у испуганного зверька, не знающего, куда метнуться.
Эвелин решила взять ситуацию под свой контроль.
– Если я правильно помню, – заговорила она с напускной уверенностью, – нам надо пересесть на Северную линию и сойти на станции «Кентиш-Таун». Только помогите мне с билетом, Пип. Тут такие агрессивные турникеты!
Она взяла Пип под руку и повлекла ее в подземный переход. Пип была покорной, как дитя. Эвелин стало не по себе: она не ждала от Пип такой растерянности. Соглашаясь на поездку к Теду, она предполагала, что Пип о ней позаботится. А получалось наоборот.
Но, шагая в толпе пассажиров, Пип вроде бы опомнилась, ее щеки опять порозовели.
– Я забыла! – призналась она. – Как странно! Совсем забыла, каково это.
– Ничего странного, – возразила Эвелин, желая ее подбодрить. – Вас не было здесь целых восемь месяцев, вряд ли зимой найдется местечко спокойнее Суффолка. То ли дело здесь! – Она указала жестом на толпу и угодила рукой в грудь какому-то мужчине. Тот едва удержался от ругательства, Эвелин прыснула.
– Поскорее уйдемте отсюда, нас ждет душка Тед.
По словам Теда, «их» кафе превратилось в фастфуд с жареной курятиной, поэтому они выбрали кафе через дорогу. Пип толкнула дверь, Эвелин стала разглядывать столики и тут же его увидела. Волосы, когда-то светло-каштановые, совсем поседели, но глаза по-прежнему искрились, улыбка осталась той же. Эвелин беспокоилась, что он ее не узнает, но сразу стало ясно, что беспокойство было напрасным.
– Эвелин Маунткасл, чтоб мне провалиться! – вскричал Тед, вскакивая и широко раскидывая руки, словно благословляя все кафе. Все обернулись на его громкий голос и тут же уткнулись в свои чашки, чтобы не встретиться взглядом со странно ведущим себя субъектом.
– Тед!.. – пролепетала Эвелин. – О, Тед…
Она заторопилась к нему. Они замерли, глядя друг на друга, качая головой и улыбаясь.
– Гляжу на тебя и глазам не верю! – сказала она. – Совсем не изменился.
Тед виновато похлопал себя по животу.
– Вряд ли вот это было в прошлый раз. Но тут уж ничего не поделаешь. Зато ты, Эви, выглядишь шикарно, глаз не оторвать. Сколько мы не виделись? Я попробовал посчитать, получилось очень долго, я бросил считать.
– Лет тридцать пять, – сказала Эвелин.
– Невероятно! – ахнул Тед. – А это, надо думать, мисс Пип Эпплби, – сказал он, повернувшись к Пип.
– Да, это я, здравствуйте. Что вам заказать?
– Чай! – ответили они хором. – С печеньем.
Общение затянулось на четыре часа. Жизнь Теда почти не изменилась. Он по-прежнему жил с матерью, все так же трудился. Эвелин не представляла его пенсионером, он выглядел полным жизни. Но когда она рассказала, как провела эти годы, его улыбка померкла.
– Ох, Эви… – твердил он. – Мне так стыдно! Если бы я только знал! Я бы примчался к тебе. Я думал, ты вышла замуж. Не мог подумать, что ты осталась одна в огромном доме.
– Не брани себя, – сказала она. – Даже не вздумай. Я сама во всем виновата. Но я вернулась к жизни и хочу наверстать упущенное.
– Вы молодец, Пип Эпплби, что ее нашли, – сказал Тед. – Похоже, это вы разделались с ее депрессией.
Эвелин повернулась к Пип с благодарной улыбкой, но та покачала головой.
– На самом деле все наоборот, Тед, – возразила она.
Тед переводил взгляд с одной на другую.
– Вряд ли важно, кто кому помог. Главное, что вы обе теперь полны жизни.
С этим Эвелин было трудно спорить.
51
51