– Могу себе представить… Трудно найти настоящего друга, не так ли? У меня вот после универа так ни одного и не было. Мои приятели и приятельницы разбежались в разные стороны, и связь оборвалась. Я никого не теряла – не так, как вы, но хорошо понимаю, что должен быть кто-то близкий, к кому ты можешь обратиться, кому можешь довериться – кто-то, кто всегда прикроет тебе спину.

– Вот именно. Это то, чего мне сейчас так не хватает. Насколько я понимаю, ваша лучшая подруга здесь – это Люси, хотя…

– Ну, Люси замечательная девушка, но она слишком молоденькая. У нас не особо много общего. В «Поппиз плейс» я без нее как без рук – ей можно доверять, на нее всегда можно положиться. Да и в этой моей ситуации Люси проявила себя с самой лучшей стороны. Но она не из тех, кого я назвала бы лучшей подругой, если вы понимаете, что я имею в виду.

Злюсь на себя за то, что опять вернулась к этой теме. Наклоняюсь над столом, беру бутылку и по новой наполняю наши бокалы.

– И она влюблена! Все семейные прелести у нее еще впереди. Мне бы не хотелось разрушать ее иллюзии, – смеюсь я.

– Тут вы правы, ей нужно самой все прочувствовать. Бедная девочка! – Джулия опять приникает к бокалу.

– Надеюсь, что ей повезет, – говорю я. – Должен же хоть кто-то прожить по-настоящему счастливую жизнь, так ведь?

– Давай за это и выпьем, – говорит Джулия, как-то вдруг переходя на «ты» и поднимая свой пустой бокал. – Вот блин…

Она наклоняет к нему бутылку, но из горлышка вытекает лишь несколько оставшихся капель.

– Сейчас принесу вторую, – говорю я, вставая и направляясь в сторону кухни. Меня слегка пошатывает, голова легкая, как воздушный шарик. – Просто не могу поверить, что эту мы так быстро приговорили!

Пожалуй, стоит притормозить. Не хочу напиться и потерять способность присматривать за Поппи. В голове всплывает лицо Адама, и я чувствую укол вины. Что бы он тогда подумал о такой родительнице?

– А ты знакома с парнем Люси? – Голос Джулии заставляет меня вздрогнуть – я и не подозревала, что она последовала за мной на кухню.

– С Оскаром-то? Да, видела его разок-другой. Он иногда заходит в кафе, чтобы повидаться с ней. – Достаю из холодильника вторую бутылку просекко и передаю ее Джулии. Надеюсь, она выпьет бо́льшую часть. Судя по стандарту этого вечера, за ней не заржавеет. Вид у нее не слишком пьяный, из чего я делаю вывод, что попивает она регулярно. Не мне судить, но я уже видела, к чему способна привести алкогольная зависимость.

– А тебе не кажется, что он немного… странный? – говорит Джулия, слегка прищурившись.

– Да не особо… Малый он тихий, и вроде не особо уверенный в себе, когда дело доходит до общения с другими людьми, но по мне так вполне нормальный.

– Хм… Тогда, наверное, это только мне. Насколько я заметила, у него, похоже, нет друзей-мужчин. Оскар производит впечатление нелюдимого одиночки, если не считать того, что встречается с Люси.

– Может, он тоже не в восторге от друзей на час? – Я поднимаю брови.

– Уела! – Она смеется.

– Том несколько раз отгонял свою машину к нему в сервис на техобслуживание. Оскар поменял ему резину и вроде как устранил какую-то проблему с аккумулятором. Том никогда не высказывал мне никаких опасений по поводу него. Думаю, дело в том, что вне работы Оскар просто старается держаться особняком, вот и все. Люси вроде вполне счастлива с ним.

– Я опять проецирую, точно? Предполагая, что у любого, чья жизнь выглядит идеальной снаружи, обязательно должны быть какие-то проблемы, которыми он ни с кем не делится. Я стала настоящим циником!

Джулия возвращается в гостиную и наливает вино в оба бокала, прежде чем я успеваю ее остановить. Ну ладно, свое я буду потягивать не спеша. Она плюхается на двухместный диванчик и закидывает ногу на ногу.

– Твое здоровье, – говорит она. – За то, чтобы жить с секретами!

Нерешительно поднимаю свой бокал, но не повторяю за ней этот тост.

Глава 40

Глава 40

Бет

Бет

Сейчас

Это мое первое похмелье за довольно долгое время, и мне отнюдь не улыбается встречать день с урчащим желудком и затуманенной головой. И энергичной трехлеткой. Поппи уже подскакивает вверх-вниз на моей кровати, чтобы разбудить меня – на какой-то ужасный момент кажется, будто я на корабле, который раскачивается на волнах. В жизни больше не буду пить в будний день! Интересно, как с утречка самочувствие у Джулии – думаю, скоро я это выясню. Будет ли она вести себя со мной как-то странно, учитывая, как много открыла мне прошлой ночью? Да и помнит ли она вообще, что наговорила? Придется играть на слух – сначала посмотреть, как Джулия отреагирует на меня, а потом перехватить инициативу. Последнее, чего мне сейчас хочется, – это чтобы она чувствовала себя неловко из-за того, что выложила все начистоту, и теперь сожалела об этом.

Нахожу еще один пропущенный звонок от Максвелла – вчера вечером я перевела свой телефон в беззвучный режим. Была не в состоянии поддерживать разговор с ним. Понимаю, что не могу это вечно откладывать, но сейчас хочу избежать этого – не желаю и далее отрицать ситуацию. Мол, если я отказываюсь о чем-то говорить, то это и не происходит. Это настолько ребячья реакция, что чувствую стыд.

А как насчет Тома? Он, должно быть, в полном раздрае. Не стоит ли мне приехать и навестить его? Не думаю, что это вообще возможно, учитывая все обстоятельства. Хотя, полагаю, мы можем поговорить и по телефону. Наверняка именно об этом Максвелл и собирается мне сообщить. Если б я отвечала на его звонки, то уже знала бы все ответы.

Поскольку встаем очень рано и мне не нужно готовить завтрак для Тома, подумываю напечь гору печенья. Это отвлечет меня от похмелья, а ложка жидкого теста повысит уровень сахара в крови. Сахар всегда помогал мне с бодуна. Это, и банка кока-колы, которая, к счастью, завалялась в холодильнике. Одна из тех немногих вещей, которым я научилась у своей матери.

* * *

Поппи стоит на стуле рядом со мной, пока я вываливаю на стол все необходимые ингредиенты, и помогает, раскладывая их в нужном порядке. Подпеваю Майклу Бубле́, пока отмеряю муку, а Поппи, жизнерадостно улыбаясь, тоже что-то фальшиво мурлычет в такт, когда замешивает выделенные ей продукты в собственной отдельной мисочке. Запахи, связанные с выпечкой, всегда возвращают меня к тем временам, когда я жила со своей бабушкой. Именно она и обучила меня основам кулинарии и пекарского дела – мать ни тем ни другим не увлекалась. В основном у нее находилось время только на выпивку, рвоту и сон.

Готовим мое коронное блюдо – овсяное печенье со сливочной тянучкой. Тянучку Поппи просто обожает, и это мой излюбленный рецепт хорошего настроения, когда я волнуюсь и дергаюсь. Смешивая ингредиенты в миске от «Кэт Кидстон»[17], вспоминаю, как Джулия вчера вечером рассказывала про Камиллу. Тогда мне было трудно понять, что она на самом деле при этом чувствовала – Джулия явно хорошо овладела искусством скрывать свои эмоции. Просто не могу поверить, что проглядела тот факт, что они лучшие подруги – я видела их только в большой группе, но никогда вдвоем. Бедняжка… Я немного удивилась, услышав, насколько добрым человеком она была. Если честно, поначалу я тоже изо всех сил пыталась узнать ее получше – Камилла казалась мне несколько отчужденной. Я всегда пыталась пристроиться к разговорам с ней и ее подругами, но никогда не общалась с ней по-настоящему. В конце концов сблизились мы как раз на почве кулинарных рецептов – если это можно назвать близостью. Камилла и сама неплохо умела печь, и у нее было несколько замечательных идей. За несколько недель до ее смерти мы начали обсуждать новые вкусовые сочетания и обмениваться рецептами. Помню, она даже дала мне несколько советов, как усовершенствовать эту самую сливочную тянучку.

Конечно, дальше этого наша дружба так и не продвинулась, поскольку вскоре после этого Камиллы не стало. Какая жалость… Она была одной из немногих моих новых знакомых женского пола, которых Том находил терпимыми. У него вообще редко находится время для других людей – он считает, что все они поверхностны и фальшивы. Я пыталась доказывать ему, что если он даст людям шанс, то будет приятно удивлен, но не добилась особого успеха.

У меня был план пригласить нескольких людей на ужин, пока не разразилась вся эта история. Теперь об этом придется забыть, с замиранием сердца понимаю я. Будет ли моя жизнь с этого момента хоть как-то близка к нормальной?

– Можно я оближу ложку? – спрашивает Поппи, хватая миску, из которой я уже выложила готовое тесто одинаковыми порциями на противень. Понимаю, что не стоит ей этого делать, учитывая возможность заражения сальмонеллой из сырых яиц, но это одно из лучших воспоминаний, которые остались у меня от жизни с бабушкой. Она всегда позволяла мне брать деревянную ложку и слизывать с нее липкую, сладкую смесь. Это – часть моего детства, и я не могу позволить Поппи пропустить эту традицию. Иногда в жизни приходится чем-то рисковать, рассуждаю я, передавая ей ложку.

– О, спасибо, мамочка! – восклицает она с широко раскрытыми глазами.

Вытираю руки о фартук и ставлю противень с будущим печеньем в духовку.

– Ну ладно, давай, малышка. Пора собираться в садик.