Том оставил меня разбираться со всем этим в одиночку, с трехлетним ребенком.
Он фактически бросил меня.
Эта мысль попадает в цель – словно удар по лицу. Неважно, как и почему: важно то, что он бросил меня – точно так же, как это сделал мой отец.
И он бросил Поппи.
Сбегаю вниз, хватаю из вазочки ключи Тома, выскальзываю через заднюю дверь и бросаюсь к машине. Я не останавливаюсь, чтобы подумать, – просто действую. Если я замешкаюсь, то они заметят меня, и мне придется юркнуть обратно внутрь, словно мыши в свою нору. Распахиваю пассажирскую дверцу, так как она ближе всего, и быстро перелезаю на соседнее сиденье. Вот я уже за рулем, и центральный замок щелкает как раз в тот момент, когда кто-то из журналистов замечает, что происходит. Резко срываю машину с места и уношусь прочь; шины визжат, словно в сцене из «Старски и Хатч»[21]. Журналисты разбегаются, явно боясь, что я их сейчас посшибаю. Ну и пусть боятся. Для начала, нечего вылезать на проезжую часть. Идиоты.
Дрожу всем телом, пока уже помедленней качу по деревне. Соваться в «Поппиз плейс» явно не стоит – они решат, что я направляюсь именно туда, и будут там через несколько минут, а я не могу допустить, чтобы Люси нервничала по этому поводу. Так что продолжаю двигаться без остановки, выезжаю из деревни, сворачиваю направо на главную дорогу. Понятия не имею, куда еду, но главное сейчас – не останавливаться. Сойдет абсолютно любое место в Лоуэр-Тью.
В такие моменты я жалею, что у меня нет родственников, к которым можно было бы хоть ненадолго заскочить. Безопасного убежища, в котором можно пересидеть, пусть даже всего пару часов. Отсутствие родни не было проблемой, когда я только встретила Тома – он занял ее место. Он был для меня всем. Мне больше никто не был нужен. Том постоянно мне это повторял. Равно как и то, что я – это тоже все, что ему нужно.
Хотя не думаю, что это целиком и полностью соответствовало действительности.
Не успеваю опомниться, как оказываюсь в Банбери и паркуюсь возле железнодорожного вокзала.
Это часть ежедневных поездок Тома на работу. Не последовать ли его примеру? Не повторить ли те шаги, которые, как мне кажется, он предпринял во вторник утром? Кстати, а чем этот вторник отличался от всех прочих? Вряд ли это простое совпадение, что Том решил устроить себе выходной сразу после того, как его допросили насчет Кэти. Может, он просто и думать не мог о работе после столь долгой эмоциональной ночи? У меня не было причин думать, что Том не планировал отправиться на работу, как обычно, когда оставил нас с Поппи в шесть пятнадцать утра. Наверное, он приехал сюда и только в этот момент решил плюнуть на офис и провести время в одиночестве.
Оставил ли Том машину в Банбери, вот на этой автостоянке, а потом сел на какой-то другой поезд и свалил куда-то на целый день? Детектив-констебль Купер сказала, что они проверили записи с камер наблюдения и не видели, чтобы он садился на лондонский поезд. И, естественно, если б Том куда-то поехал на машине, то обязательно попал бы на камеры – у них сейчас есть такие, которые автоматически распознают номерные знаки, так что они бы это проверили, так ведь?
Посидев в раздумьях и понаблюдав за людской толчеей у входа на вокзал, принимаю решение. Я еду в Лондон. Сама зайду в «Мур энд Уэллс» – может, кто-нибудь там скажет мне, почему Том не вышел на работу во вторник. Кто-то же должен быть в курсе. Сама до конца не понимаю, зачем это делаю – наверное, мне просто нужно выяснить, что именно Том скрывал от меня. Если я это узнаю, то смогу защитить себя. Защитить Поппи. Потому как нутром чую, что он не просто взял небольшой тайм-аут. Он что-то замышлял. И не хотел, чтобы я знала, что именно.
Глава 49
Глава 49
Том
Том
Предварительное слушание – чистой воды формальность – наконец позади. Максвелл уже объяснил мне, что мое дело передано в Королевский суд и что я не буду освобожден под залог, поскольку расследование моих передвижений во вторник по-прежнему продолжается, так что это не стало для меня большой неожиданностью. Сейчас меня везут в тюрьму Белмарш[22] в ожидании суда. В «предвариловку». Формально я по-прежнему подследственный. Желудок у меня завязывается узлом. Не хочу провести ни единой ночи в тюремной камере, не говоря уже о годах. Максвелл заверил меня, что со мной не будут обращаться как с осужденным по приговору. Ну да, конечно… Возможно, мне не придется соблюдать обычный режим или носить тюремную одежду, но я буду сидеть под замком. Вместе с осужденными преступниками.
У меня есть право на три часовых свидания в неделю.
«Ну пожалуйста, Бет! Ты должна навестить меня. Ты мне очень нужна».
Глава 50
Глава 50
Бет
Бет
Поезд с грохотом прибывает на станцию «Мэрилебон», и я спешу к выходу, пока меня не подхватила толпа, устремившаяся к линии Бейкерлу[23]. Давненько же я не пользовалась метро – уже почти забыла, какая тут может быть давка.
У меня не так много свободного времени. С дороги я позвонила Джулии и объяснила ей ситуацию. Она любезно согласилась забрать Поппи вместо меня и присмотреть за ней, пока я не вернусь домой. Довольно наглая просьба с моей стороны, но Джулия ни секунды не колебалась – сказала, что все равно собиралась забрать ее после наших утренних приключений.
Нервы все глубже пускают корни, когда думаю о том, что же я делаю. С чего это я взяла, что вызнаю что-то о занятиях Тома во вторник после единственной поездки в Лондон? Если уж полиция не выяснила, где он находился, то мне-то и подавно ничего не светит. Но все равно надо попытаться. Нужно чувствовать, что я хоть что-то делаю. Хотя если я все-таки узнаю, где он был – и что замышлял, – то что мне делать с этой информацией?
«Это зависит от того, что именно ты узнаешь».
Меня выносит из метро вместе с десятками других пассажиров. Все мы одновременно устремляемся к дверям, проносимся вдоль платформы и вверх по эскалатору. Мое тело словно плывет по течению. Такое чувство, что у меня нет особого выбора в этом вопросе. Наконец, оторвавшись от людского потока, останавливаюсь на тротуаре перед станцией, чтобы собраться с мыслями и определиться, куда именно двинуть дальше. Моей отправной точкой должен быть банк. Даже не знаю, когда в последний раз заходила туда. С трудом могу вспомнить какие-то конкретные имена или представить себе какие-то лица, но, надеюсь, найдется имя, которое пробудит что-то в памяти. Кто-то, кто захочет поговорить со мной о Томе.
Переступив порог «Мур энд Уэллс», я сразу начинаю обшаривать глазами вестибюль в поисках какого-нибудь знакомого сотрудника. На какой-то неловкий момент кажется, что я лишь зря трачу время, но тут же чувствую облегчение, когда ко мне подходит знакомого вида мужчина, одетый в темно-серый костюм. Вспышка узнавания пробегает и по его лицу.
– Доброе утро, – говорит он. Глаза у него широко расставлены, переносица сплющена – нос боксера. Как раз это и подстегнуло мою память. – У вас тут назначена встреча?
Смотрю на серебряный значок с именем у него на лацкане. «Эндрю Нортон». Энди. Новичок в банковском бизнесе, как мне припоминается с того последнего раза, когда меня приглашали на один из деловых обедов фирмы. Мы тогда с ним зацепились языками, болтая об инвестиционном банкинге – не самая волнующая тема. Никогда не забуду, что такой разговор был, но хоть убей не смогу восстановить, о чем конкретно этот Энди тогда говорил, если кто спросит. Это те несколько часов моей жизни, которые я никогда не верну.
Мимолетно припоминаю, как Том всегда рассказывает о своем рабочем дне только с той точки зрения, как он его воспринял, не вдаваясь в конкретные подробности, – и как раз потому, что знает, насколько скучны банковские разговоры для всех, кроме самих банкиров.
– Привет, Энди, – говорю я, поднимая на него взгляд. – Я Бет. Жена Тома, помните? – Секунду выжидаю. – Нет, ни с кем я не договаривалась – просто оказалась поблизости, вот и решила заскочить.
– А, ну конечно, – с энтузиазмом отзывается он. – Мне сразу показалось, что лицо знакомое…
– Здесь есть кто-нибудь из обычных коллег Тома?
Под «обычными коллегами» я подразумеваю тех, кого он считает своими приятелями, но не говорю этого прямо, поскольку по какой-то странной причине не хочу ранить чувства Энди, предполагая, что он не входит в их число.
– Они очень редко опускаются до этого уровня, – отвечает Энди, выгнув бровь. Да, он явно полностью осознает, что не «один из них», хотя мог и просто иметь в виду первый этаж, на котором расположен вестибюль. – Давайте я проведу вас через охрану, которая выдаст вам пропуск для посетителей, а потом, если вы подниметесь на третий этаж, то наверняка сможете найти кого-нибудь, кто может помочь. – Лицо у него внезапно мрачнеет, глаза начинают бегать по сторонам. – Мне… э-э, очень жаль. Понимаете, услышать про то, что его…
– Да, спасибо, – быстро перебиваю я, не желая слышать, как Энди произносит эти слова. – Как и следовало ожидать, это и для меня было полным потрясением.
– Ну да, ну да… Могу себе представить. – Глаза его расширяются. Выглядит он так, словно собирается что-то добавить, но тут же передумывает и снова закрывает рот.
Молча проводит меня за барьер и провожает к лифту.