– Похоже, все зашло слишком далеко. – Клаудия плюхнулась на диван и поджала под себя босые ноги. – Я знаю, до тебя дошли слухи о выкупе.

– Я не думаю, что Джон был в том положении, чтобы спрашивать, откуда взялись деньги.

– Конечно, нет. Но если Ватикан заплатил, зачем им вообще утруждать себя расторжением брака? Не похоже, что они еще что-то должны Аните.

– Значит, тебя беспокоит не вмешательство церкви, а причина? По крайней мере, Ласситер никогда не давал обета.

– По крайней мере. – Клаудия бросила на нее странный взгляд, затем посмотрела на часы на стене гримерной. – Я, пожалуй, пойду на съемочную площадку.

Вивьен была удивлена тем, насколько неподготовленной выглядела Клаудия. Неудивительно, что Кертис, по слухам, был недоволен и брюзжал. В «Чинечитта» было полно актеров, которые расхаживали с пачкой страниц под мышкой и отчаянным выражением в сильно накрашенных глазах в поисках партнера по репетиции. И все же Клаудию редко можно было застать за тем, что она уточняла свой сценарий или повторяла с кем-нибудь реплики.

Раздался стук в дверь, и, открыв ее, Клаудия увидела испуганное лицо ассистентки. Она передала Клаудии большой конверт и исчезла в коридоре.

– Не смотри на меня так, – сказала Вивьен в ответ на недоуменный взгляд Клаудии. – Мы с Леви не написали ни слова после того ужасного похищения.

Клаудия внимательно осмотрела печать на конверте.

– Это не заметки к сценарию, – медленно ответила она.

Это был вызов в Ватикан.

Глава 16

Глава 16

Апостольский дворец

Ватикан

21 июня 1955 года

Плотная бумага, украшенная каллиграфическим почерком, была запечатана и перевязана лентой со всей пышностью и важностью государственного документа. Имея всего один день на подготовку, Клаудия спросила секретаря кардинала Маркетти, может ли Вивьен сопровождать ее. Две женщины купили черные кружевные мантильи, чтобы покрыть головы, на уличном рынке рядом с Пьяцца Навона и одинаковые платья с длинными рукавами в местном магазине одежды. Все это было сделано в соответствии с ватиканским протоколом, который был заранее передан им секретарем Маркетти вместе с длинным списком других инструкций.

– Раньше здесь проходили гонки на колесницах и погибали святые мученики, – заметила Клаудия, когда две женщины пересекали площадь Святого Петра в направлении базилики.

– Откуда ты это знаешь? – Вивьен всегда поражалась поразительному богатству знаний актрисы.

– Однажды я сыграла девушку-рабыню из Северной Африки – не то чтобы римляне основывали рабство на расовом признаке. Это могло случиться с кем угодно. – Она усмехнулась. – Даже с твоим адвокатом.

Ни один купол в мире не достигал такой высоты, как у собора Святого Петра, и ни одна христианская церковь не была больше внутри. Из-за этого масштаб базилики был обманчивым. Войдя в неф, Вивьен и Клаудия заметили маленького мальчика, который карабкался по подножию гигантской чаши со святой водой, сделанной из желтого мрамора и поддерживаемой двумя резными херувимами. При ближайшем рассмотрении очаровательные putti[41] оказались ростом со взрослого человека. Мать ребенка зашипела на него, чтобы он слез, а затем, когда он проигнорировал ее, подхватила и унесла, как корзину.

– Дети правят этой страной. – Клаудия рассеянно огляделась по сторонам. – Я упоминала, что секретарь записал меня на исповедь? Увидимся через десять минут. Или чуть позже. – Она подмигнула и ушла, оставив Вивьен изучать свой бедекер и искать скульптуры Микеланджело и Бернини.

Встреча в кабинете Маркетти была назначена на пять часов. Когда шесть старинных колоколов базилики пробили четверть часа, Вивьен начала искать Клаудию. В конце концов она заметила, как та поспешно выбирается из толпы туристов, окруживших алтарь.

– Не хватило времени признаться во всем? – поддразнила Вивьен.

– У меня чемодан потяжелее. – Это был не первый раз, когда Клаудия говорила что-то настолько странное, что Вивьен не могла поверить своим ушам. – Это из сценария «Сестры Бахиты», – объяснила Клаудия. – Однажды она сказала: «Я отправляюсь в вечность с двумя чемоданами: в одном лежат мои грехи, а в другом, гораздо более тяжелом, – бесконечные заслуги Христа».

Вивьен очень хотелось расспросить Клаудию о точном значении этих слов, но, как неоднократно подчеркивал секретарь, никто и никогда не заставлял bestiaccia ждать.

В течение нескольких десятилетий Марко Маркетти был настоятелем небольшого прихода в итальянских Альпах, а в 1930-х годах переехал в город-государство Ватикан, чтобы как можно быстрее стать кардиналом. Он был недоволен, когда на время войны были приостановлены все папские назначения на высокие церковные должности. Как только был объявлен мир и Маркетти, наконец, получил желаемый пост, он начал втираться в доверие к папе как один из его ближайших советников. Теперь Маркетти занимал несколько административных должностей в курии кардиналов, но его главная роль заключалась в том, чтобы решать, какие развлечения могут осквернить католические умы.

Кабинет Маркетти находился сразу за стенами собора, в Апостольском дворце, где также находились Сикстинская и другие капеллы. Вход во дворец был отмечен массивной бронзовой дверью, охраняемой швейцарскими гвардейцами. Секретарь, ожидавший Клаудию внутри, очень сильно отличался от мужчины, которого он обслуживал. Маленький, с маслянистым лицом, в очках, он нервничал, когда вел двух женщин наверх. Здесь кардинал Маркетти бродил по залам дворца подобно льву, настолько томному, что, казалось, был заинтересован в нападении, только когда был заинтригован больше всего.

Вивьен не могла не восхищаться богато украшенными залами, через которые они проходили по пути к Маркетти. Много столетий правления одной из самых старых абсолютистских монархий в мире отдалили Ватикан от реальной жизни. Это напомнило Вивьен о киноиндустрии: еще одно закрытое сообщество, которое никто посторонний не сможет понять, если не пройдет через его собственные укрепленные двери. Обладание тем, чего хотели другие, могло дать доступ в мир развлечений, но в лучшем случае на время. Вивьен знала это по лондонскому театральному миру, куда ее пока никто не пытался переманить. Мир Маркетти, однако, основывался на неизменности власти: однажды приняв, тебя уже никогда не выгонят, что бы ты ни сделал.

Они вошли в последний зал и увидели, что кардинал уже восседает в золотом кресле, похожем на трон, спиной к открытым окнам балкона. Его решительный, мрачный вид казался еще более выразительным на фоне собора Святого Петра за его спиной. Здесь не было стола, который разделял бы Маркетти и его гостей. Эта комната была предназначена для бесед и просьб, и проницательный взгляд кардинала, устремленный на двух женщин, свидетельствовал о том, что он с нетерпением ждал их обеих.

Кардинал жестом пригласил Вивьен подойти первой, и она сделала легкий реверанс, как показал им секретарь. Маркетти с веселым видом жестом предложил Вивьен выпрямиться и сесть на один из скромных стульев перед ним. Клаудия сделала следующий реверанс, и Маркетти поприветствовал ее гораздо теплее, как старого друга.

– Или мне следует называть вас сестрой? – спросил он вкрадчиво.

Клаудия выглядела ошеломленной, затем покачала головой.

– Nonostante[42], исполнение Бахиты – это… – Он поднял обе руки, словно показывая, что подходящее слово может прийти только сверху. Вивьен начинала понимать, что это один из приемов Маркетти – другого слова для этого не подберешь. – Дитя мое, вы воплощение сестры Бахиты.

Вивьен попыталась поймать взгляд Клаудии. Ей не терпелось потом посмеяться вместе с подругой над всем этим.

– Однажды сестра Джузеппина Бахита будет причислена к лику блаженных, – продолжил Маркетти. – Вас тоже вдохновила ее святость, да? Это было на экране. Transformazione[43] – как вы сказали, изменение?

Клаудия изо всех сил старалась отвечать Маркетти по-итальянски. Из всех американцев, работавших в студии, только Леви превзошел ее в беглости владения языком. Он вырос в Бруклине у матери-итальянки, которая так и не выучила ни слова по-английски. На самом деле, Вивьен часто заставала Клаудию и Леви за разговором, когда они вместе практиковались в итальянском.

– Вы уже видели фильм ваше преосвященство? – спросила Вивьен кардинала. Ей сказали, что биографический фильм «Сестра Бахита» покажут только на Венецианском кинофестивале в августе этого года.

– Его святейшество Папа Римский любит фильмы. Мы показываем их каждую неделю. – Он заметил удивленные лица посетительниц. – Да, это так весело. Нам особенно нравится Джин Келли. Нам нравится песня «Поющие под дождем».

Вивьен повернулась, чтобы тихо посмеяться вместе с Клаудией над мысленными образами, которые вызывал у нее Маркетти, но глаза и внимание ее подруги были по-прежнему прикованы к кардиналу.

– Но фильм «Бахита», ах, это нечто другое. Мы хотели познакомиться с женщиной, которая сыграла ее. – Манера Маркетти слегка изменилась, когда он повернулся к Вивьен. – И что же теперь пишет наша маленькая английская роза, а?

– Мы открыты для предложений, если это не влияние.

В его глазах снова появилось выражение упрека, но кардинал просто скрестил руки на груди и снисходительно улыбнулся ей.